Жемчужина боярского рода

Я рассмеялась, представив, как Марфа сражается с ненасытным котом.

— Да и на кого я дом брошу? На этих, столичных? А вдруг они решат к тебе в затвор лезть? Кто остановит? И потом ты вернешься из аномалии, а тут вместо отдыха… — Она только сердито махнула рукой.

— Значит, будем готовиться вместе к их визиту, чтобы не к чему было придраться. — Успокаивающе подмигнув, я сменила тему: — Кстати! Представь, столкнулась сегодня с Лемешевым. Хотел... — И замялась, пытаясь найти подходящие слова. Говорить с налета о другой встрече не хотелось.

Снежинский — слишком серьезно. Страшно…

— Что, опять предложил руку и сердце? — Марфа подняла бровь, ее глаза сверкнули шалостью.

— Не то чтобы... — Я несколько неловко засмеялась. — Он все еще мечтает, что сможет купить меня, как одну из своих драгоценностей.

Марфа вздохнула, улыбнулась и пододвинула мне тарелку с борщом.

— Какие они все... мужчины. Он же думает, олух, что ты Барятинским не чужая, хотя до опальной лишенки не додумался. Небось, поверил слухам, думает, я тебя от боярина нагуляла и от рода прячу.

Хочет выгоды — фамилия слуги рода откроет те двери, какие одними торговыми деньгами не отворить. Но ты у нас сильная. Справишься и с этим.

— Справлюсь. Марфуш, а кто именно из родни приедет?

— Сначала ты скажи, что случилось. Вижу ведь, мнешься, — насупилась Марфа. Когда у нее такое лицо, спорить бесполезно.

— Большой заказ на сопровождение. — Я смотрела в ложку и боялась поднять глаза. — Трое боярычей до Лилового озера.

— И что? — сначала не поняла Марфа. — Первый раз, что ли…

Тут она ахнула и уронила полотенце:

— Быть не может! Он?!

— Ага… — Я опустила голову еще ниже.

— Понятно, чего эта фифа решила в нашу глушь заявиться! — неожиданно злым голосом прошипела Марфа.

— Алиса?! — Я вскинула голову. — Это она едет? Ага-а. М-да. А с ней кто?

— Как обычно, — пожала плечами моя сердитая домохозяйка. — Тетушка Серафима и братец Николенька, чтоб ему…

— У-у-у… — Аппетит со свистом улетучился. Я продолжала жевать, только чтобы не обидеть Марфу.

— Значит, так. Сама их встречу, якобы выгляну на часок из затвора, сделаю исключение. И сама же поведаю, что Марфа, дескать, в лавке занята, не взыщите. Дело для рода тоже важное. А ты к Петровичу. Без разговоров. Я и сама, как из аномалии вернусь, к вам прибегу. Снежинский, если повезет, сразу уберется в столицу с добычей, и эти пиявки следом. Глядишь, даже боярышне опальной не придется второй раз из затвора выходить.