Провинциал. Книга 2

Этот ИМД стоил, как бы и не больше обоих колье, отжатых у меня Истер и Лизой.

С другой стороны, если посмотреть, её вклад в нашу победу был весьма весом.

А потому мне пришлось наступить на горло своей внутренней жабе и удовлетворить претензии воинственной кошки.

После того, как я немного ослабил хватку на горле жабы, она ещё долго обиженно квакала, но переиграть случившееся было уже невозможно.

Было ещё много всякого добра. Лиза на пару с Семёном взялись за составление подробного списка трофеев, который обещали представить пред мои очи только завтра к обеду — настолько богата была наша добыча.

Вообще, я уже говорил о том, что надо включать захваченные сегодня земли в хозяйственный оборот рода. Но я хозяйственник, если честно, так себе. Ну, по крайней мере, сейчас.

А потому я решил, что пусть этим займутся те, кому решение хозяйственных вопросов ближе, ну, и вообще...

В общем, я свалил эти проблемы на хрупкие женские плечи. То есть на любительниц дорогой бижутерии, Лизу и Истер.

Лиза и так, вела родовое хозяйство уже долгое время, а Истер, вообще, была бухгалтером. Вот им и карты в руки.

Пусть цепляют свои побрякушки, и, все такие из себя красивые, берутся за работу, засучив рукава.

А мне тоже есть, чем заняться.

Сразу озадачил Семёна приступить к набору людей в гвардию. При этом, с улицы брать никого нельзя. Уж очень чувствительная это сфера деятельности — безопасность. Чем смогу — помогу, может кого из сослуживцев подтяну...

А тянуть с этим никак нельзя.

Инструмент я сломал, но ничто не мешает им со временем обзавестись новым. И им для этого потребуется только время. При этом я не без оснований предполагаю, что время очень непродолжительное.

Скоро война продолжится. И к этому надо интенсивно готовиться.

Аполлинарий Александрович Дратвин сидел в салоне штабного бронехода и тупо пялился в стенку.

Всё было кончено. Всё, чему он посвятил большую часть своей жизни пошло коту под хвост.

Только что он распустил остатки гвардии рода. Ведь рода больше нет.

Вдова хозяина польстилась на спокойное будущее и предала род, вычеркнув его из списков имперской аристократии.

Аполлинарий скрипнул зубами в бессильном бешенстве. Он пытался бороться до конца, но эти сволочи, наёмники, не пожелали исполнять свой долг.