Позывной "Князь" 4

— Что это за зверь такой?

— Все дело в сырости и неправильном хранении ценных экземпляров, — тоном знатока ответила Рокотова. — Никакого уважения к книгам!

— И как это чудесная информация связана с фразой? — я прервал ее пламенную речь.

— Напрямую, — ответила она с вызовом. — Я внимательно рассмотрела книгу.

— И там прямо было написано, что грядет истинная тьма? — я, наконец, повернул к ней голову.

— Не только это. Еще было упоминание про чудовищную катастрофу.

— Про ту, с которой началась вражда между людьми и магами, видимо, — я кивнул.

— Я про нее читала, но, кажется, это не она. В хрониках достаточно четко описывают, что началось землетрясение, от которого возникла большая приливная волна. Все это переросло в ужасное наводнение. А вот в той книге... — она замолчала, что-то обдумывая. — В той книге было не так.

— Может, во времена написания тех строчек не было слова “землетрясение”? — Лерчик выглядел настолько серьезным, что хоть сейчас медаль давай.

— Что за ерунду вы говорите? Это слово известно уже века четыре, а книга значительно меньше лет, — она грозно сдвинула брови, отчего стала даже привлекательнее.

— Вы изучали книжное дело или историю? — вдруг спросил Лерчик.

— Я работала в одной антикварном магазинчике, — смутилась она. — Многое узнала.

— Вернемся к книге, — сказал я. — Тогда что там могло быть записано? Легенда? Предание? Пророчество?

Рокотова опустила глаза на свои руки, лежащие на коленях, и начала разглаживать юбку.

— Вероника Андреевна, — вдруг воскликнул Лерчик, — я совсем забыл о приличиях! Налить вам вина?

— Я совсем не пью.

— Глоточек! — не унимался Лерчик. — Это же вино самих Эгерманов! Лучшее в регионе.

— Только чуть-чуть, на пробу.

Я начинал злиться. Мало того что из нее нужно вытягивать все клещами, так еще и Лерчик все время уводил разговор в сторону. Но вместо язвительного комментария я молча ждал, пока они закончат эти реверансы.

— Итак, Вероника Андреевна, как вы думаете, что это была за книга? — Субботин словно чувствовал мое настроение и сам задал нужный вопрос.

— Высказывания Карла Семнадцатого по прозвищу Леший, — с гордостью сказала она.

— Как любопытно. Но, признаться, я слышу это имя впервые, — Лерчик выглядел раздосадованным.

— Он известен в очень узких кругах, — дернула плечиком Рокотова. — Никто толком не знал, зачем он все это написал.

— А зачем же книгу в музей поставили? — спросил я.

Она неодобрительно на меня посмотрела и поджала губы.