Пожарский-3

Моя воздушная сфера не успела полностью раскрыться, и часть гранат упала слишком близко – я едва смог прикрыть с десяток рядом стоящих, остальных зацепило, а тех, кто подольше от меня стоял – вовсе от души шарахнуло. Вокруг кричали и визжали.

Кузьма, мгновенно приняв форму меча, взмыл вверх и тут же рухнул почти мне под ноги:

– Ещё залп!

Я ударил второй сферой. Чуть удачнее, чем в прошлый раз, но защищённое пятно удручающе мало!

Через площадь, перескакивая через упавших, бежали терракотовые акробаты, а за ними – Засечинские музыканты.

На лицах – разное. Музыканты – не маги, они ничего и не поняли и в панике бегут ко мне, под мою защиту. А вот акробаты... Акробаты бежали защищать меня!

– Хозяин, надо уходить!

Хрен ты куда отсюда уйдёшь! Обложили, суки, убедятся, что основную часть магов вышибли и начнётся мясорубка. А ведь на терракоторых воинов магостатика практически не действует!

– Не дайте светящимся шарам приблизиться ко мне!

Девятеро синхронно поклонились.

– Слушаемся!

04. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

КАША

Болеслав Константинович не смог устоять, получив два магостатических удара подряд.

С*ка, почему никто и никогда не говорил, как это больно?.. Да, он успел увидеть, как взорвалась царская трибуна. Больше того – как голова царя оторвалась от тела и летела вверх, покуда пламя не скрыло её. Это было так медленно, словно время почти остановилось.

По шее как будто текло что-то липкое. Что это? Он провёл рукой и с удивлением уставился на кровь. Похоже, из ушей течёт. В голове звенело и это был всеобъемлющий, сводящий с ума звук.

Хорошо, что некоторые действия заучены до автоматизма. Рука дёрнулась в карману. Лечилки... Есть одна! Он выпил пузырёк и почти избавился от свиста в ушах, одновременно обретя способность слышать.

Не зря ли? Вокруг отчаянно кричали и выли на множество голосов. Дети... Они не могут справляться с болью. Не научены... Что-то ещё было такое про детей... Девочка! Анна! Царь погиб, но дочь его стояла со студентами!

Болеслав оттолкнул опрокинутую скамью и вцепился в столб.

Вся площадь была окружена столбами. Утром на них развешивали приветственные лозунги... Скрежеща зубами он смог приподняться, покрепче ухватился за шершавое дерево и оперся о колено. И тут он подумал, что, возможно, магостатика повредила его разум.

Дикая какофония звуков. Сбоку чадят остатки трибуны. Площадь наполнена корчащимися телами. Девушки в нарядных платьях – словно смятые разбросанные цветы. И посреди этого стоят две фигуры.

Муромец.