Пожарский-3

– Вот сейчас и узнаем, – я кивнул парням Чао-Вэя, которые внесли за нами простые лавки со склада и расставили их напротив вражин, и махнул рукой своим спутникам: – Присаживайтесь, други.

Чао Вэй, находясь при исполнении, усаживаться не стал, а занял место чуть сбоку, между нами и пленниками.

Илья опустился на лавку рядом с Матвеем. Видно, что чувствовал он себя немного не в своей тарелке. Что-то я не спросил его – может, ему никогда на допросах и бывать не приходилось? Теперь поздно уж на попятную идти.

Горыныч сел рядом со мной. А Кузьма вовсе лавку проигнорировал, а присел на корточки рядом с чужим борзым магом и одернул у него с плеча край оторванного рукава. Оценил качество адамантиевой обработки:

– М-гм... Моть, тебе, получается, проникающее надо совершить?

– М-м-м-н-д-а-а, – растянуто согласился Матвей, – чтоб контакт с кровью хороший был. Надёжнее.

Муромец покосился на кота и как будто слегка отодвинулся.

На плече у татя запёкшейся кровью чернели ямки-следы от вонзившихся в плоть когтей.

Маг задёргался и едва пеной не зашёлся, исходя злостью, заорал, заплевался, только и слышно было: «курва», «курва», да «я пердоле»... Кузя смотрел на него, как на неведомую зверюшку, слегка улыбаясь, пока тот не дёрнулся в его сторону слишком резко. Ответное движение увидел разве что кот с его нечеловеческой реакцией. Горыныч только крякнул.

В подвале стазу стало тихо – только слышно, как сапоги навзничь опрокинутого поляка по полу елозят.

И оскалы двух оставшихся бывших командиров как-то увяли. В руке у Кузи появился нож – на самом деле продолжение его собственной руки. Он посмотрел на меня:

– Приступать?

– Ты, Кузьма, погоди так сразу их мордовать. Право быстрой смерти ещё заслужить надо.

– Вы пожалеете! – выкрикнул один из оставшихся.

– Вот с тебя и начнём, – сказал я. – Итак. У меня есть ряд вопросов.

..

Дальше было грязно и некрасиво. Наёмники (то, что все они наёмники, мы выяснили довольно быстро) сперва пыжились, козыряли высокими покровителями, пытались даже нас запугивать – пока не поняли, что уже начали умирать. Сгнивать заживо, медленно и неотвратимо. Илюху дважды рвало, и выглядел он бледно, но уходить отказался. Потом явились его клановые: начальник безопасности и его старший помощник.