Пожарский-3

Я-то уж знаю, что уважающий себя алхимик раз в неделю что-нибудь случайно взрывает, а раз в полгода меняет крышу, поэтому спешно возведённая на отшибе (чтоб от неё ничего не загорелось) лаборатория была обработана от пожаров и на максимальное укрепление. Особо я переживал за стёкла. И Горыныч тоже переживал. И Кузя от себя добавил. И, кажется Болеслав.

В общем, стёкла сделались такими крепкими, что от взрыва вынесли собой рамы, и так и разбросались во все стороны, целиком.

Из совсем скучных новостей, от Анубиса пришла первая партия зерна – в здоровенных, похожих на песчаные блоки мешках с его личной печатью.

Из Больших Сетей тоже исправно поступала рыба, в этот раз на бочках стояли странные метки: большой круг и в нём, друг над другом, два малых тёмных кружка. Мы с Кузьмой никогда таких знаков не встречали, и приметив их на складе, не придумали лучшего объяснения, как то, что эту засолку произвела семья Пуговицыных. Посмеялись. А оказалось, так и есть.

В Сухой Распадок и Гюнайдын я принципиально не совался.

Так какие-то манипуляции производили управляющие, пытаясь из якутского оброка сформировать молодое стадо для волколачьей деревни. К волколакам время от времени вместе с управляющими наведывался Горыныч, якутские же оленеводы прониклись идеей подзаработать, что вкупе с лютым уважением к бабушке Умиле принесло отличные результаты. По крайней мере, я начал надеяться, что голода, выкашивающего деревни, в моих имениях не произойдёт.

Умила же, раз уж о ней вспомнил, ничем о себе не напоминала.

Кто её знает, если за пятьсот лет ей в первый раз со мной захотелось поговорить, то когда наступит второй? С другой стороны, может быть, именно её отсутствие в моих пределах, и то, что установился лёгкий морозец, не изнуряющий, но достаточный для того, чтоб дороги не раскисали, как раз и свидетельствовало о том, что бабушка обо мне помнит и где-то даже заботится.

Тем временем новости из столицы доносились неутешительные. Фёдор приносил настолько разноречивые поступающие по телефону и из газет известия, что я начал время от времени открывать малый портал, Кузьма проскакивал в Москву, собирал информацию и в урочный час возвращался обратно.

Информацию из его первых рук мы обычно обсуждали втроём: Кузя, я и Горыныч (если он не занят был), и выглядело это примерно так.

В первый день своей разведки Кузьма отсутствовал почти пять часов. Если б не феерическая идея Горыныча устроить волчкам усложнённую магией тренировку, заскучали бы, наверное.