#Бояръ-Аниме. Пожиратель

Стреляли в нас снотворным, так что у меня было несколько вопросов касательно организации этого похищения.

Зачем нас вырубать? Чтобы не дёргались и не пытались сбежать. Да и прапорщик Кирюхин, тварь такая, даже при допросе с пристрастием теперь не сможет сказать, куда мы делись. Он-то уехал к тому моменту и наверняка уже на полпути к Новосибирску был, когда прибыла вторая машина.

Рядом пошевелился Орешкин, также привязанный к стулу, однако в сознание он пока не приходил. Убедившись, что с ним всё относительно нормально, я оглядел помещение, где мы оказались, и попробовал дотянуться до магии.

Но, похоже, похитители прекрасно знали, что мы попытаемся воспользоваться даром — я чувствовал магию, однако обращаться к своей силе не мог. Каким-то образом даже укрепление тела распадалось, стоило мне лишь попытаться усилиться. Видимо, не простыми верёвками нас связали.

Вокруг был бетон, окон не имелось, с потолка сиротливо свисала тусклая лампочка. Учитывая, что мы сидели в каком-то подвале, и нас сюда везли без сознания, мы могли находиться где угодно.

Всё те же два автоматчика стояли у единственной двери. Толстяк курил сигариллу с противным вишнёвым ароматом. При этом дым хоть и вытягивало в приоткрытую дверь, но и до меня эта вонь доносилась.

Гриша всё ещё оставался без сознания, и это было логично — как ни крути, а он слабее меня и меньше. Так что не удивительно, что одна и та же дозировка снотворного подействовала на нас по-разному.

— Где мы? — спросил я у толстого.

На ответ не рассчитывал, но просто так сидеть не хотелось.

Да и чем ещё было заняться, пока ждём директора этого цирка.

— Заткнись! — ожидаемо ответил автоматчик.

— Ты плохо воспитан, толстяк, — усмехнувшись, произнёс я. — Учись у друга. Он вежлив и держит себя в руках.

— Я не вежлив! — возразил тощий и добавил в подтверждение своим словам: — Заткнись, говнюк!

— А твоя мама знает, что ты так ругаешься?

— Заткнись, я сказал!

Тощий заорал так, что Гриша пришёл в себя. Он дёрнулся, едва не сорвав прикрученный к полу стул, и принялся оглядываться.

Заметив меня рядом, Орешкин спросил:

— Мы где?

— Похоже, что в гостях у Санта-Клауса, — ответил я с усмешкой, — судя по этим двум оленям.

— Зачем ты их злишь, Гарик? — уточнил Гриша, но в его голосе не было ни капли осуждения или страха. — Сам же говорил мне, этого не делать.

Я промолчал, не мог же я сказать, что просто вымещаю таким образом свою злость. В первую очередь, злость на самого себя.