Темный ратник. Факультет. Том 3

В его глазах снова отразилась тоска.

— Вы спасли Дион от отбросов, настоящий подвиг, — кивнул я. — Да и Гнездовья не испугались. Я слышал, там такая защита, что не каждый маг пройдёт, а вы не побоялись туда пойти.

Нибон и Остейн перестали улыбаться.

— Если хоть кто-то мне скажет, что в тот день мы не боялись, я отвечу, что он нахальный льстец, — процедил Нибон.

Я промолчал, напряжённо ожидая хоть какой-нибудь информации.

Неважно, чем я вызвал желание Нибона высказаться, главное, чтобы это были слова правды.

А мужчина на меня разозлился, и его гнев был искренним и жгучим.

Однако он неожиданно замолчал, щуря на меня глаза.

— Мы не прошли тогда второе звено защитных цепей, — ответил вместо него Остейн. — Гнездовье — это настоящая чёрная крепость. Его башни, его стены, его аура. Этот город дышит. Он вдыхает жизнь, а выдыхает смерть. Сколько магов погибло тогда… никакой Фонтей не смог помочь, как ни старался. Даже великий маг-джадуг не смог справиться с таким потоком смерти, какая ждала нас в тот день…

— Фонтей знал, что не справится, — перебил сослуживца Нибон.

— Он нарушил мой приказ стоять на первом звене и сдерживать атаку с флангов. Если бы не он, мы бы не попали тогда в то пекло, которое с улыбкой называют «Осада Гнездовья». Но ничего, что могло вызвать улыбку, там не было.

Я продолжал молчать и ловить каждое слово Нибона и Остейна.

Казалось, они обо мне вообще забыли.

— Фонтей хотел как лучше, Одвард, ты же знаешь.

— Его самонадеянность стоила нам «Марианны», последнего боевого судна, сохранившегося после ураганов.

Его выходка стоила нам «Марианны»!

— И за это ты оставил его погибать, Одвард?!

Нибон и Остейн повысили голос, и ближайшие гости начали с опасением коситься на мужчин.

Я же продолжал молчать и слушать, разбудив их воспоминания.

— Филат вернулся оттуда, Рик, — уже тише сказал Нибон. — Значит, не такой уж он был и беспомощный. Как он вернулся? Как?

— Никто не знает, кроме него самого.

Возможно, Эмиль что-то видел, он как раз в том звене находился, рядом с Фонтеем, но вряд ли Эмиль хоть что-то помнит. Его в тот день контузило.

Остейн промолчал и, кажется, вдруг вспомнил, что я тоже тут.

— Извините, адами Нобу, слишком болезненные воспоминания.

Я тихо выдохнул от напряжения.

— Ничего. Это страшные события, я понимаю…

И тут мне в локоть вцепились пальцы.

— Простите, адами, я украду у вас моего кавалера?

Триш.

Очень вовремя.