СССР 2010. Энергеты всех стран объединяйтесь!

Есть от чего поверить в судьбу и предопределённость.

— Чеботарёв? — к решётке подошёл незнакомый сержант. — На выход!

— С тёплыми вещами? — невесело пошутил я. — А там Белое море на Чёрное поменять нельзя?

— Юморист, тля, — сержант презрительно цыкнул. — Ты пошути, пошути, я тебя мигом научу родину любить. Давай шустрее, следователь приехал.

Я выдохнул, собираясь с мыслями, и поднялся. Сейчас всё должно решиться. Дознавателю я рассказал, как оно было, поверила она мне или нет, уже другое дело. Лично я бы не поверил.

Но мало ли что в жизни случается, зачастую такого, что логически объяснить нельзя. Одно моё переселение чего стоит. Осталось убедить следователя в том, что я невиновен, но на этот счёт у меня были большие сомнения. Надежда оставалась лишь на тех самых девок. Да, они могли и на меня всё свалить, но всё же должны были хоть немного рассмотреть того, кто на них напал. И если наши показания совпадут…

— Ну и несёт от тебя, — поморщился конвоир. — Обделался, что ли?

— Нет, — огрызнулся я.

— Новый французский одеколон. «Жё пердю» называется.

— Ничего, — заржал тот. — Сейчас, значит, обделаешься. Так сказать, чтобы полный букет был!

Отвечать я не стал. Да и какой смысл разговаривать с тем, у кого одна извилина и та от фуражки. Сразу же видно, что этот бычара тут не для того, чтобы думать, а чтобы нужные показания выбивать. Слишком вольготно и разнузданно ведёт себя. Патрульные хоть и резкие, но не глумятся. Понимают, что на улицах всякое может случиться.

За дело могут и почки опустить, но чтобы вот так, на ровном месте, вряд ли.

— Тащ капитан, задержанный Чеботарёв прибыл, — стукнулся сержант в дверь, а затем запихнул меня в кабинет. — Сидеть! Руки перед собой!

— Свободен, — кивнул ему молодой, лет двадцати двух от силы, следак, Аникин Сергей Иванович, если верить табличке на двери, и, дождавшись, пока за сержантом закроется дверь, повернулся ко мне. — Так вот ты какой, Чеботарёв. Что, с мелкого гоп-стопа перешёл на мокруху?

— Это была самозащита, — отпираться было глупо, но и признаваться в убийстве я не собирался.

— Я спасал жизнь и здоровье — свои и девушек.

— Ну да, от жуткого монстра, — презрительно скривился следак. — Только вот монстра там нет. А есть гражданин Смирнов, семьдесят третьего года рождения. Не состоял, не привлекался. Есть гражданки Кузнецовы, девяносто второго и девяносто четвёртого года рождения. Обнаружены без сознания, со следами насильственных действий.