Княжич Юра

Не повсеместная, конечно, не уровня Закона или Традиции, но частая.

И от меня, как от сына, Петр Долгорукий не отказался. Фамилии не лишил, отцом себя называть не запретил. Из реестров не вычеркнул. Но для информационного и политического поля, для СМИ, я всё равно, что умер. Нет меня больше. Семь сыновей у Князя теперь, а не восемь.

С дочерьми так не поступают. От дочерей Дара не требуется. Их просто замуж выдают. По политическим мотивам, или по деловым – без разницы. Оттого и пять жён у Князя. И не только у него одного.

Многожёнство в нашем… в обществе Дворян, в порядке вещей… и я теперь вот знаю, почему. Куда деваются «лишние» мужчины. Они просто покидают Дворянское сословие. Не все Роды от таких, как я, именно избавляются. Кто-то таких, особенно, кого посмышленее, к делу приставляют. Свой, доверенный, грамотный человек всегда пригодится, с Даром он или без Дара, но Дворянином без Дара ты не станешь. Никак. Вообще никак.

Дар в нашем обществе – это «социальный лифт». Однако, любой лифт возит в две стороны… как вверх, так и вниз.

На «линейку» я успел. Не опоздал к построению и поднятию Флагов: Государственного и Княжеского. С одухотворенным лицом, с правой рукой на сердце, пропел Гимны. Отстоял по стойке «почти смирно» время всех торжественных речей директора, завучей, гостей приглашённых, время подготовленных концертных номеров и песен… Ну а как ты хотел - «Княжичем-то» зваться? Будь добр в первом ряду стоять, олицетворять и задавать тон… Вот и задаю.

Куда деваться-то?

Класс мой… хотя, какой он, к лешему, мой? За прошедший год так и не стал он моим. Не смог я нормально сойтись ни с кем из тех, кто его составляет. Не смог. Да и не хотел. О чём мне с безродными бездарями разговаривать?.. Хотя, я теперь и сам такой. Но начать – значит смириться! Значит, поверить, принять… что всё, вся старая жизнь, все мечты и надежды… умерли. Что и сам я… умер? Да, наверное, лучше б, действительно, умер. Чем вот так… вот так, как теперь.

По дороге домой, я заказал не три пиццы, а пять.

Да ещё и зашёл в давно примеченный мной магазинчик, где, как я уже знал, «из-под полы» за накидку в половину цены, можно было спиртного купить вопреки закону несовершеннолетнему или после восьми вечера. Делалось это с оглядкой, но всё же достаточно открыто (настолько, что я об этом смог прознать), видимо, кто-то из городовых был в доле. Или даже в самой управе.

***

Я не помню смерти. Вообще не помню, чтобы умирал.