Паутина Света VI

— Зачем только позвал? Знал же, чем обернётся…

— Юто, стой! Ну Юто-о-о!!! — кошка тут же бросилась за мной.

— Стою, — я остановился, со вздохом повернулся. — Ты ведь знаешь: я терпеть не могу, когда ты выделываешься.

— Это было так соблазнительно-о, — смешно закатила глаза, изображая блаженство, хозяйка Сердца мира. — Ты вечно меня обламывал. И вокруг крутились всякие, мешали! А теперь мы как кошка с мышкой! Ну как не поиграть немножко?!

Я опять приложил ладонь к лицу. Спорить? Бесполезно.

— Лучше скажи, как ты меня так запросто опознала… мышка, — сквозь фейспалм спросил её я.

— Мы же связаны неразрывной связью, неужели ещё не понял? — округлила глаза высшая аякаси. — Какая разница, как ты выглядишь, если я точно знаю, что это — ты?

Я открыл рот — и закрыл. Действительно, с первых же секунд появления Химари я точно знал, что она чувствует, глядя на меня. А она ощущала мои эмоции: давил медитацией я только страх и неуверенность, что могли помешать. На переговорах с близким… гм, существом не стоило превращаться в бесчувственный человекообразный чурбан.

Ну-ка…

— Во мне — часть тебя, — просто и, наконец, без выкрутасов ответила мне кошкодевушка, отреагировав на мысленный вопросительный посыл. — Когда я поглотила умирающего “бога”, я поняла, как ты заставил его всплыть в Реальность. Оставил в нём часть своего тела и энергий, словно рыбе плавательный пузырь пережал. Ещё я почувствовала, что это не убило тебя, и ты сейчас далеко-далеко.

Супер-нэкомата продолжала смотреть в мою сторону, но явно ушла в себя, возвращаясь к воспоминаниям.

— Я собрала всё, что смогла, и поместила в самом своём сердце, — глухо проговорила Химари. — После поглощения чужой сути во мне было больше предшественника, чем самой себя. Подкатывало безумие: и тогда, и после. Я срывалась в бесчисленных битвах, убивала и жрала, опять отражала атаки и сама нападала. Но всякий раз, когда я обращала взор внутрь себя, я видела тебя. Вспоминала. И разум — возвращался…

Шагнув к кошкодевушке, я обнял её и прижал к себе.

Слова оказались не нужны. Да и невольно навернувшиеся слёзы не располагают к разговорам. Говорил, меня трудно пронять. Но когда тебе заявляют, что ты центральная часть её внутреннего мира, и только потому она жива… Чёрт!!!

— И, как только почувствовала тебя опять близко — стала готовиться к подъёму, — вернулась из воспоминаний Химари. И тут же укорила меня: — Едва успела! Не так-то просто удерживаться здесь, даже несмотря на все эти брёвна. А ты меня за ухо.