Князь Барятинский 4. Операция "Кронштадт"

— Вместе с моей дочерью вы изволили ликвидировать антиправительственный заговор на территории Императорской академии.

Ко многому я был готов, но только не к этому. Поперхнулся кофе, закашлялся. Витман терпеливо ждал.

— Кристина?! — выдавил я.

Витман развёл руками:

— Как вы, вероятно, понимаете, афишировать эту информацию нежелательно. Я таким образом лишь демонстрирую вам своё глубочайшее доверие. — Он буквально сверлил меня взглядом.

Да уж, глубоко. Аж до печёнок. Что ж, это многое проясняет. В частности, почему Кристина, в её-то годы, уже в чине лейтенанта.

Если, конечно, «лейтенант» — это не просто позывной для операции по отлову заговорщиков.

— Признаюсь, — продолжал Витман, — поначалу мы рассматривали вас лишь как досадную помеху. Очень уж настойчиво вы вмешивались в ход расследования. Однако в итоге именно вам удалось добиться успеха, спровоцировать заговорщиков на решительные действия. И вы же в результате раскрыли Белозерова.

— Медаль дадите? — осведомился я, взяв себя в руки.

— Если угодно, — пожал плечами Витман.

— Мне позвонить в секретариат, чтобы начали готовить приказ?

— Спасибо. Как-нибудь обойдусь, — усмехнулся я. — Расскажите лучше о другом нашем общем знакомом. О Белозерове... Он дал вам ниточки к своим кукловодам?

— Увы, — поморщился Витман. — Белозеров погиб во время допроса.

— Лихо, — покачал головой я. — Пережали?

В глазах Витмана мелькнуло удивление. А я мысленно треснул себя по затылку. Глава тайной канцелярии — это тебе не Белозеров и не дуболомы-полицейские.

Следи за тем, что говоришь, Капитан Чейн! Не выпадай из аристократического образа.

— Если мы говорим об одном и том же, то вы, боюсь, неверно поняли, — продолжая разглядывать меня, сказал Витман. — Мои люди вели допрос весьма гуманно. Однако мы уже не в первый раз сталкиваемся с магической блокировкой речи. Человеку просто не позволяется сказать что-то важное. Белозеров попытался ответить на вопрос — и скончался на месте.

— Не в первый раз с этим сталкиваетесь, и всё равно подследственные умирают на допросах? — снова не сдержался я.

— Вы, должно быть, шутите, господин Витман? Помнится, ваша дочь уверяла, что у чёрных магов нет чувства юмора.

— Экспериментируем, — развёл руками Витман. — Поверьте, сами не в восторге от ситуации. Тот же Белозеров ой как много мог порассказать.

— Да уж надо полагать, если ему поставили такую жёсткую блокировку, — буркнул я. — «Порадовали», конечно. А Кристина ещё переживала, что её за Рабиндраната... накажут.