СССР 2010. Пионер - ты в ответе за всё!

— Я же предлагал тебе решить вопрос с Митрофановым, — Илья Демидович потёр лицо и выдохнув потянулся за чайником. — Разобрались бы по-тихому, но нет, ты же у нас лучше всех всё знаешь.

— Далеко не всё, — я не понял наезда и откинулся на стуле, сложив руки на груди. — Но проблему с Аристархом решил бы не поднимая шума. Предъявил бы ему заключение и предложил разойтись краями. Поднимать волну в этом случае было бы невыгодно ему же самому в первую очередь. Кто ж знал, что этот дебил обратится к ментам, а те сработают так топорно.

Я когда общался со следователем такой кринж словил, дичайший просто. Блин, опять это лезет. Привычка. Короче это шок, стыд за другого человека, грубо говоря. Веркуэнза айджена, короче. Испанский стыд, если по-нашему. Англичане для этого определения используют слово кринж.

— Я понял, — кивнул внимательно слушавший меня капитан. — В принципе ты прав, мы тоже не ожидали от него таких действий. Связей в милиции у Митрофанова особых не было, да и по психотипу не похож он на человека, решающего проблемы так радикально.

Вот через партию он надавить мог бы и обязательно сделал. Так что тихо бы всё не закончилось, но милиция — это перебор для него. Жаль, что теперь не удастся узнать точно, кто его надоумил.

— А вы знали, но молчали, — я усмехнулся. — Решили дать возможность набить шишек, чтобы я потом к вам сам обратился, и тем самым поставил себя в зависимую позицию? Умно. А почему допросить Аристарха нельзя? Сбежал?

— Скончался, — равнодушно пожал плечами Тихомиров. — Когда к нему пришли оперативники, как только корочки увидел, сердце прихватило.

Спасти не удалось.

— Жаль, — я тоже особой горечи не испытывал. — Человек был дерьмо, но всё же человек. А насчёт кто его надоумил я и так скажу. Галкин-старший. Больше некому. Правда у меня ещё с Чумаковым тёрки из-за сети быстрого питания, но тот так подставляться не будет. Умный, зараза, всё делает через третьи руки и не выходя за рамки законности. Даже нас прикрыл пусть с перегибами, но, по сути, вполне официальными методами.

— Так, про Чумакова сразу забудь! — Напрягся комитетчик. — Даже думать в его сторону не смей. Даже если твоя затея с батареями подтвердится, всё равно мы не сумеем тебя от него прикрыть в случае чего.

— Точнее от его дяди, — я улыбнулся, давая понять, что прекрасно понимаю, где там собака порылась. — Поэтому Чумаков может делать что хочет. Ладно, ладно, не дёргайся. Не буду я с ним цапаться. На самом деле, наоборот, я бы с ним с удовольствием поработал.