Псионик

Естественно, даже водитель заметил нашу с Настей ссору. Вернее, ее ссору со мной. Я вообще, между прочим, ругаться не собирался. Это она…Со своим дебильным Костыревым. Чтоб он сдох, сволочь.

Всю дорогу до нашего района Настя сидела молча. Дулась, глядя в окно. Вот так, оказывается, бывает. Дружишь, дружишь, а потом – раз! И тебя променяли на богатого мудака со смазливой рожей.

– Повздорили немного. – Я пожал плечами.

Мол, не надо обращать внимания. Просто не имелось желания с кем-то обсуждать то, что произошло между мной и Настей.

Ахмед хороший человек. Но даже ему не стал рассказывать.

Хотя сам чувствовал на душе ужасную тяжесть и давящий на нервы груз. Эта упрямая ослица даже не попрощалась. Выскочила из автобуса и побежала к дому.

– Боря, ты смотри…Настя очень ранимая. Девочку легко можно обидеть. Понимаешь? Она – нежный цветок. Ее надо беречь.

– Да знаю я! – Дернул руку, освобождая ее от хватки мужчины, а потом прыгнул прямо с верхней ступеньки на землю.

Ахмед за моей спиной только языком прищёлкнул.

Не знаю, что именно вызвало его недовольство. Мое нежелание говорить о случившемся или тот факт, что подобными действиями вполне реально ноги переломать. Возможно, оба момента. Я не стал уточнять. Хотелось быстрее остаться наедине со своими мыслями.

– Знаю, что ранимая…– Бубнил себе под нос, двигаясь в сторону родного жилища, на которое глаза не глядят. И которое родным я не считаю от слова “совсем”– Вот именно, ранимая. И этот урод ее сегодня точно ранит.

Что ж он придумал…

Естественно, никто не собирался оставлять Настю одну. Правда, и с собой она точно не пригласит. Тем более, меня, в отличие от девчонки, на праздник не звали. Но…Когда это останавливало мой изворотливый мозг?

Я заскочил домой и быстро начал наводить порядок. У матери бзик на эту тему. Она считает, труд облагораживает человека. До ее прихода надо, чтоб все было чисто.

Попутно, размышлял. Прикидывал, как лучше поступить. Настю я не брошу. Не могу просто.

Она ведь меня не бросила… Даже когда... Когда по моей вине погибли люди. Конченые мрази, конечно, но все-таки. Я замер посреди комнаты, с тряпкой в руках. Снова, будто назло, нахлынули воспоминания.

Первый год помощь девчонки была просто неоценима. Она успокаивала мою переживательную натуру почти каждый день. Я все время паниковал. Мне казалось, за мной непременно вот-вот придут.

А потом наступило время паниковать Насте. И успокаивал ее уже я.