Псионик

Народ, который крутился вокруг, начал обращать внимание на нашу компанию. Еще бы! Такое занимательное представление. Два самых рьяных врага столкнулись лоб в лоб, да еще не на школьной территории.

– Ты офанарела? – Косырев переключился на Леру.

– Нет. – Она отпустила мои плечи, сдвинулась в сторону и замерла рядом со мной. – Какие-то проблемы?

– Ну, вы тут разбирайтесь дальше…Мне чего-то трудно дышать…– Я демонстративно потер грудь и поморщился, словно от сильной боли. – Выйду на улицу, наверное.

– Твою мать…– Повторил Костырев и растерянно посмотрел на Леру.

Я так понимаю, в этом и была причина ее плохого настроения, когда она пыталась сбежать с вечеринки. Похоже, они с Золотым мальчиком сильно повздорили. Очень надеюсь, Лера пыталась его отговорить. Мне бы, если честно, не хотелось, чтоб она оказалась такой же дрянью, как ее дружок.

В любом случае, я уже придумал, каким способом мне проучить этого мудака, испортить ему вечер и заодно добиться, чтоб Настя отправилась домой без каких-либо последствий для нее самой.

– Да блин.. – Я потряс головой. – Чет прям погано мне... Точно пойду на улицу...

Развернулся и, покачиваясь, направился к выходу. Шёл, а сам улыбался. Ну, давай, придурок…давай. Ты же должен зассать. Я выхлебал все вино, в котором было снотворное. Врубай башку свою тупую. Мне сейчас станет плохо. Или, к примеру, я упаду и засну прямо посреди двора. Все это увидят…ну…раз, два, три…

– Рубцов, это…давай помогу…– Меня подхватили под руку. Естественно, "спасителем" был Никита. – Я же вроде хозяин этой вечеринки… Ну, что ж ты сам.

Костырев активно тащил меня на улицу. Решил, наверное, увести подальше от свидетелей. Если упаду прямо здесь, слишком много народу это увидят. Да, ситуация больших проблем не создаст. Но разговорчики пойдут. Что Никитка Костырев, Золотой мальчик, подсыпает девочкам всякую дрянь. Потому что он либо не такой уж Золотой, либо, в любом другом случае, девчонки на него не смотрят. Ну, что-то такое.

– Ох…да…Голова кружится…в глазах темнеет … – Я переставлял ноги еле-еле. Тело становилось все тяжелее, демонстрируя слабость.

Последние несколько метров, которые оставались до тех самых качелей, Костырев меня натурально тащил почти на себе. Я закатывал глаза, постанывал и пару раз даже полностью обвисал на своем “спасителе”.

Наконец, мы оказались на месте. Я застонал последний раз, рухнул на подушки, которыми были выстланы качели, и перестал дышать.