Возрождение Феникса. Том 8

Сухие крепкие жилы обвивают худое тело, пресс топорщится шестью рельефными кубиками. «Дышать ладаном» - совсем не про китайца.

В жилистых руках Дусю сжимает двуручный китайский меч чандао. Общая длина меча, на вскидку, целых два метра. Впечатляет.

Я же вынимаю из ножен катану Аяно. Накануне самурайка сама предложила мне свое оружие. И я очень уважительно отнесся к ее щедрости. Да, София назвала меня «зятем». Но слова словами, а человека описывают только лишь его действия. Значит, Бесоновы, правда, воспринимают меня как своего союзника.

Среди немногочисленных зрителей замечаю бледную Иру Шереметьеву. Волнуется за отца, конечно. Правда и в мою сторону поглядывает, и тревоги в этих взглядах ничуть не меньше.

Также пришел и мой «прайд» в полном составе. Девушки машут мне платками. Прямо личные «боевые подруги». Только скромные, пока что.

Захожу на арену. Секунданты остаются за дверями. Китаец поднимает высоко меч-оглоблю.

- Мне достаточно боя до первой крови. – Всё же убивать важного шиита в мои планы не входит, это может ухудшить русско-китайские дипломатически отношения.

– Согласны?

- До отсеченной руки, - жестко обрубает Дусю. – По локоть. Не раньше.

Ого, какой кровожадный! Удивительно, как он дожил до преклонных лет.

- Как пожелаете, - принимаю боевую стойку мечника-легионера. – Да начнем же бой!

Со звоном клинки скрещиваются. Искры летят во все стороны. Часть попадает на кожу, обжигая. Мы ведь без доспехов деремся.

Сражение – лучший индикатор уровня противника. Еще на полигоне я подумал, что Дусю демоник.

Но нет, он жива-юзер. Ранг не выше Рыкаря, судя по его «усилению». Просто китаец дыхательными техниками усиливает удары в момент соприкосновения, вот и способен дробить кирпичи вообще без живы.

Но это всё ерунда. Я обучен сотням боевых стилей. И меня не провести восточным цигуном.

Отбив очередной выпад, всерьез обрушиваюсь на китайца. Клинок со свистом разрубает воздух. Один, второй, третий. Этими ударами я разрубил бы зеленомордого. Неудивительно, что рука старика не выдерживает, и чандао вылетает из ослабших пальцев.

А я завершаю бой последним ударом. Отрубленная кисть падает на гранитный пол арены.

- Теперь ты покойник, Беркутов! – преодолевая боль, со странной радостью шипит китаец.

И тогда старик Дусю начинает светиться. Глаза, рот, ноздри, уши – все отверстия испускают ослепительно белый свет. Что за болотопсщина?!

- Сеня!!! – вдруг истошно кричит Лиза с трибун. Я оборачиваюсь на ее голос. Лицо княжны смертельно бледное.