Иллюзорный чемпион. Книга 2

У меня не вышло закрыть барьер и оставалось только одно, обыскивать доступную мне область в поисках еще живых противников.

Пришлось ходить по квартирам, выбивая ударом ноги двери, и скажу честно, давно я не видел такой депрессивной обстановки. Крохотные клетушки, разделенные стенками из гипсокартона и маленькие, узкие кровати годные только на то, чтобы переночевать в них. Отсутствие минимальных бытовых удобств и грязь. Огромное количество грязи.

Радовало только то, что после окончания зачистки я вновь окажусь у стены дома, чистый и благоухающий, а потом уйду отсюда так быстро, как только смогу.

Ну не должны люди жить в таких условиях, хуже животных. Вот только виновата в такой ситуации исключительно только, допускающая такое положение знать, подгребшая под себя все производства и не дающая вздохнуть многим простым людям, вынужденным прозябать за чертой нищеты.

Последняя дверь поддалась моему напору, хрустнув на прощание деревянным полотном и я, зайдя внутрь нашел свою цель. Старого мужчину, не способного даже самостоятельно встать.

Тоже не очень редкая картина для таких домов.

Пока есть силы, человек работает, зарабатывая какие-то деньги и отправляя их домой, семье, а затем наступает момент, когда организм подкашивает болезнь, а рядом нет никого, кто мог бы помочь. Такие же бедолаги, вместе с которыми и снимается жилье, вынуждены сами работать, не покладая рук, оставляя своего товарища на произвол судьбы.

Я добил лежащего, попробовал еще раз выйти из барьера и на этот раз все удалось.

Серая пелена накатила на меня, схлопнулась и я снова обнаружил себя стоящим под стеной дома. Вот только вместо того, чтобы развернуться и уйти, не обращая ни на что внимания, наоборот, сделал шаг к подъезду.

Лежащая фигура старика не отпускала моё сознание. Обычный контингент здесь особо не доживал до возраста, переваливающего за шестьдесят лет. Старики отправлялись заканчивать свой век в родные деревни, тихо и мирно угасая в окружении родных. Да и выглядел он нетипично для изможденных жизнью работяг.

Чувствовалось в нем что-то особенное. Порода, дух или воспитание, я даже не мог сформулировать точно, что мне не давало покоя. Оно сквозило даже из создаваемой иллюзорной копии, поэтому я не мог уйти, не взглянув на него лично, своими глазами.

Пока бегунок обделывал свои дела с оптовым торговцем дурью, я поднялся на пятый этаж, тихо проходя мимо входа в их квартиру, и не утруждая себя стуком, взялся за дверную ручку.