Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Назвать предмет своего обожания иначе, как по имени-отчеству, у него не поворачивался язык.

Сложно сказать, как именно он собирался спасать Полли. Гораздо более логично было бы ей спрыгнуть с дерева, чем ему за каким-то чёртом карабкаться вверх. Да и смысла в том, чтобы слезать, пока было немного – на дереве Полли, которую забросило в его крону волной, расположилась вполне удобно, нарочно так не устроишься. Пусть себе висит, пока это светопреставление не закончится, здоровее будет.

Однако Мишель в своих рассуждениях опирался явно не на логику… Ладно.

Охота ему возиться – пусть возится, мне не жалко. Они с Полли оба живы, в относительной безопасности – а большего от них на данный момент не требуется.

Я снова повернулся к центру пруда. И увидел, что навстречу мне плывёт чайка. Белая, крупная, с жёлтым увесистым клювом. Раньше, чем я успел задуматься, откуда она здесь взялась – до сих пор на территории Царского села чаек не видел, — как раздался отчаянный крик:

— Государю императору – ура!

Голос звучал странно.

Так, как будто это кричала чайка. Что характерно – никто, кроме чайки, кричать в общем-то и не мог. Все остальные находились довольно далеко – раз; голоса своих друзей я отлично знал – два. А этот голос не принадлежал никому из них.

Однако думать о том, чей голос слышу, сейчас было некогда. Из центра водоёма поднялась новая волна и уверенно катилась мне навстречу. Она была поменьше первой, но неслась с такой же сумасшедшей скоростью. Для того, чтобы меня не смыло с беседки и не впечатало спиной или каким-нибудь другим важным органом во что-нибудь твёрдое, придётся держаться изо всех сил.

— Государю императору – ура! – вот теперь сомнений у меня не осталось: это действительно крикнула чайка. И я был готов поклясться, что слышу в её голосе вполне человеческую панику.

Справедливости ради, чайке было от чего запаниковать – к ней, так же как и ко мне, стремительно катилась здоровенная волна. Несущая на гребне металлический лист, оторванный чёрт знает от чего. Лист держался на обломках деревянных стропил.

Он поднялся над водой наподобие гигантского лезвия. И двигался гораздо быстрее, чем улепётывала чайка.

Свернуть она уже не успевала. Почему не взлетала – не знаю. Ясно было одно: ещё пара секунд, и бедолагу просто разрежет пополам.

— Государю императору – ура! – со слезами в голосе крикнула чайка.

И совершенно по-человечески, продолжая изо всех сил бултыхать под водой перепончатыми лапами, посмотрела на меня.

— Да понял, понял, — буркнул я.