Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

— Вы так полагаете? — задумался Синельников.

— Нечего и полагать, — с предельно серьёзным выражением лица поддержал Анатоля Андрей, — всё предельно ясно. Вы затыкаете рот народной гласности.

Мишель, не удержавшись, спрятал лицо в ладонях и выбежал из столовой. В коридоре скорчился от смеха. Но Синельников этого не заметил. Он обескураженно смотрел на чайку.

— Государю императору — ура! — охотно подтвердил слова моих друзей Джонатан.

Синельников вздохнул, посмотрел на качающееся под потолком полотнище скатерти.

И молча вышел из столовой. Мы услышали, как в коридоре он зовёт прислугу, чтобы принесли стремянку.

— Она за тобой и в аудиторию пойдёт? — с интересом глядя на чайку, спросила Кристина.

— Он, — поправил я. — Его зовут Джонатан Ливингстон. Уверен, что пойдёт. Не думаю, что в его понимании учебная аудитория чем-то отличается от столовой или парка.

— Государю императору — ура! — согласился Джонатан.

— Платон Степанович вряд ли это одобрит, — заметил Андрей.

Я пожал плечами:

— Сомневаюсь, что Платона Степановича кто-то будет спрашивать.

***

В Императорскую академию было непросто поступить, но учиться здесь было ещё сложнее. Жили мы, курсанты, на территории академии, а учились практически с утра до ночи. В семь утра нас уже строили на зарядку, а в восемь тридцать, после завтрака, начинались «классы» — которые продолжались до обеда. После обеда и обязательной прогулки в парке — снова занятия. И длились они до шести часов вечера.

Утренние «классы» я по понятным причинам пропустил.

А после перерыва первым вечерним занятием сегодня было магическое искусство — которое преподавал Платон Степанович Хитров.

С Платоном меня связывали непростые отношения. Он был одним из первых людей, с кем я познакомился в этом мире. После того, как мой дед, Григорий Михайлович Барятинский, призвал в тело своего умирающего внука неукротимый дух Капитана Чейна, и я, погибнув в своём мире, возродился в этом, Платон стал моим учителем.

Платон служил роду Барятинских на протяжении многих лет.

Он тренировал ещё моего отца, когда тот был подростком. Платон знал о Барятинских всё, а если чего-то не знал доподлинно, наверняка догадывался.

Под руководством Платона я получил личное оружие — цепь, и вырастил плоть этого оружия. С помощью Платона освоил свои первые магические техники и отточил боевые навыки для поединка за место в Ближнем Кругу. Тогда, год назад, это было моей основной задачей — победить на поединке. Сохранить место за родом Барятинских.