Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Перевёл взгляд на Джонатана. Пробормотал:

— Вот оно что... Да, конечно. Одну секунду.

Он сбежал с крыльца и протянул руку к осколкам. Те поднялись с земли. На лету собрались в единое целое и устремились вверх — к четвёртому этажу. Стекло вместе с рамой с тихим звоном встало на место.

— Спасибо, — сказал Мишелю я.

Пошёл в корпус. Синельников напомнил мне вслед о штрафных баллах. Фамилии Полли и Мишеля — таких же злостных нарушителей дисциплины — тоже прозвучали.

— Влипли, — вздохнул Мишель. — Впрочем, ладно.

Не в первый раз... Хотя, боюсь, и не в последний, — он покосился на Джонатана.

— Из-за него — в последний, — пообещал я. И посмотрел на Джонатана так, что тот, не выдержав, отвернулся. — Больше он ничего подобного не устроит, обещаю.

***

Корпус гудел. Спящих здесь, кажется, не осталось вовсе. Пока мы поднимались, Мишель рассказал мне подробности.

Джонатан, как выяснилось, выбил окно не сразу. Сначала он, перелетев перегородку моей комнаты, с воплем «Государю императору — ура!» пронёсся по коридору.

Дверь на чёрную лестницу, по которой спускался я, оказалась закрытой, и Джонатан устремился к парадной лестнице. Здесь дверей не было — коридоры вели прямо к широким пролетам.

Джонатан ворвался на третий этаж, к девчонкам. Магическая защита, явно не рассчитанная на проникновения чаек, сработала странным образом. Пропустить Джонатана — пропустила, но о том, что на этаже оказалось существо мужского пола, заверещала на весь корпус. Проснувшиеся девушки подняли визг.

Существо мужского пола, не забывая на лету прославлять государя императора, всё так же стремительно пронеслось по этажу.

Меня там ожидаемо не обнаружило и устремилось обратно к лестнице. Исследовав тем же способом второй и первый этажи и выяснив, что парадная дверь корпуса заперта, Джонатан вернулся на наш, четвёртый этаж. Убедился, что за время его отсутствия я в комнате не появился. Учинять погром не стал — ну, логично, нам тут ещё ночевать. И недолго думая устремился в комнату, где отдыхали наставники. На полном ходу вынес окно, а заодно опрокинул на пол едва успевший закипеть самовар.

Лужа вытекла аж в коридор, один из «дядек» её вытирал.

А на пороге моей комнаты топтался Гаврила. Он укоризненно покачал головой:

— Эх-х, ваше сиятельство! А я говорил — надобно эту тварюгу на цепь садить!

Он показал мне кожаный поводок — состоящий теперь из двух частей. Части выглядели так, будто по поводку, когда он был целым, долбили кузнечным молотом.