Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Ожидал, что его одного посчитают за десяток, что ли? Шестьдесят один к пятидесяти девяти — это действительно отличный результат! В прошлом году, как и во многие предшествующие годы, ни о чём подобном никто и мечтать не смел.

Мне было интересно, скажет ли Калиновский о том, что в академии будет учиться наследник российского престола. С одной стороны — вопрос престижа, таким фактом грех не похвастаться. Особенно в присутствии прессы — представителей которой за оградой академии толпилось немало, от вспышек фотокамер рябило в глазах.

А с другой стороны, Борис не любитель привлекать к себе внимание. Для человека, который всю жизнь провёл под неусыпным наблюдением врачей — ожидаемо, в общем-то. Подозреваю, что он и в академию поступил в том числе для того, чтобы избавиться от надзора... Наивный. Мой наметанный глаз уже определил в толпе наставников, одетых в коричневые сюртуки, два новых лица.

Наставники — не путать с преподавателями! — следили за соблюдением нами дисциплины. В большинстве своём это были унылые дядьки возрастом около сорока.

Два бравых молодца лет по двадцать пять возвышались над их строем на голову.

Готов поставить медный грош против прыжка с крыла самолёта на то, что эти ребята прикреплены к первому курсу. Вон, с цесаревича глаз не спускают. И это — только те люди, что бросились мне в глаза. А тут наверняка присутствуют и другие. По крайней мере, я на месте Его Императорского Величества пускать это дело на самотек точно не стал бы, приглядывал бы за отпрыском.

Браслет, блокирующий Тьму, с руки цесаревича никуда не делся, конечно. Но — мало ли. Как говорят в этом мире, бережёного бог бережёт.

— Хороши, да? — негромко вздохнули у меня над ухом.

Замечание относилось явно не к новым наставникам. Вздыхал Анатоль Долинский, мой лучший друг. По совместительству — первый бабник академии. То, что девушки, которых он клеил, в подавляющем большинстве западали на меня, Анатоля не смущало.

— Хороши, — согласился я.

О ком говорит Анатоль, нетрудно было догадаться.

Рядом с великим князем Борисом Александровичем стояли две девушки первокурсницы.

Выше щуплого цесаревича на полголовы, стройные, длинноногие и весьма фигуристые. Блондинка и брюнетка, с загорелыми лицами и остриженными по плечи волосами. Парадная академическая форма сидела на них как влитая.

Я присмотрелся. Память о друзьях семьи и детства, с помощью магических премудростей загруженная в мою голову, молчала.