Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Ого!

Я быстро отступил на несколько шагов. Обезоружить противника не получилось — значит, меняем тактику. Одновременно с тем, как Жорж снова бросился на меня, моя цепь прянула вперёд. Обмотала тело Жоржа, прижав его руки к бокам. Он покраснел от напряжения, пытаясь вырваться. А я набросил второй конец цепи ему на шею.

Шагнув ближе, с досадой проговорил:

— Да что ж ты никак не уймёшься-то?!

Юсупов яростно сверкнул на меня глазами. О том, как моя цепь умеет сдавливать горло, он знал не понаслышке. Понял, что проиграл.

А я мысленно вздохнул и вспомнил последние слова Юсупова старшего — произнесённые, когда тот был уже мёртв. Венедикт Юсупов просил меня позаботиться о его сыне.

Думать о том, что я тогда услышал, можно было по-разному. Во-первых, даже в этом магическом мире мёртвые не так уж часто говорят с живыми. Собственно, на моей памяти это случалось единственный раз: когда я беседовал с покойным Александром Барятинским, своим отцом. Но та встреча в незабвенной зеркальной комнате — не в счёт, это скорее был какой-то выверт подсознания.

По крайней мере, именно так я, убежденный реалист, себе это объяснил, и исходя из этого объяснения действовал.

Так, может, и Венедикт Юсупов — отец Жоржа, заговоривший со мной через несколько секунд после того, как я превратил его в фарш винтом самолёта — всего лишь плод моего переутомившегося ума? Я ведь и сам тогда был в таком состоянии, что краше в гроб кладут. Ещё бы и не то померещилось.

Ну а во-вторых, мы с Юсуповыми, что со старшим, что с младшим, что с преподавателем военного дела Илларионом никогда друг другу валентинки не слали.

Скорее уж наоборот. И с чего бы я должен принимать близко к сердцу просьбу Венедикта — который, к слову, погиб, пытаясь меня убить, — неясно.

В общем, ни одного довода за то, чтобы беспокоиться за этого высокомерного блондинчика, я не находил. Но, тем не менее, глядя сейчас в его горящие ненавистью глаза, понял, что беспокоюсь. Потому что хорошо понимаю: Жорж — дурак.

Просто малолетний дурак, у которого теперь, к тому же, нет отца, который мог бы вовремя дать по шее.

Жорж, конечно, не виноват в том, что его воспитали, как мудака. Не говоря уж о том, что в родном мире я таких мудаков спокойно набирал в отряд — потому что в бою они не подводили. При всех своих недостатках Жорж был неплохим бойцом и не самым слабым, для своего возраста, магом. В конце первого курса он показывал пятый магический уровень — а это серьёзный показатель, который был уже тогда.