Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

— Всего наилучшего, господин Барятинский, — поклонился Жорж, — Будьте осторожны. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то другой покончил с вами раньше, чем это сделаю я.

Он повернулся ко мне спиной и ушёл.

Я посмотрел на чайку. Вздохнул:

— Ну что, идём? Денёк сегодня предстоит насыщенный.

— Государю императору — ура! — с готовностью заявил Джонатан.

И, взмахнув огромными крыльями, опустился на пол, как на парашюте.

***

Денёк был, по счастью, воскресным — единственным днём в академии, когда мы не учились.

По правилам, курсантам разрешалось покидать академию лишь дважды в год, во время рождественских и летних каникул.

На предстоящие пять лет обучения родным домом для курсантов должны были стать стены академии, а ближайшими родственниками — однокурсники. И, как ни странно, в подавляющем большинстве случаев так и происходило. Обретя друзей тут, в академии, многие, уже став взрослыми, проносили эту дружбу через всю жизнь, до самой гробовой доски. Некоторые курсанты привязывались к академии настолько, что даже на время каникул отказывались уезжать домой.

Но в моём случае работали другие правила. Мне, капитану Тайной канцелярии, по долгу службы время от времени приходилось покидать академию. Теоретически, о каждом таком случае я должен был ставить в известность Калиновского. По факту же далеко не всегда считал нужным беспокоить ректора подобной ерундой. Благо, времени на то, чтобы научиться незаметно покидать академию и так же незаметно возвращаться — в прошлом году, когда я был ещё обычным курсантом, — у меня было достаточно.

Мой автомобиль стоял за воротами академии. До такой наглости, как загнать его на академическую парковку, я пока не дошёл. Хотя и необходимости в этом не было — автомобиль защищало не только охранное заклинание, но и то, что самый распоследний воришка в городе знал: эта машина принадлежит молодому князю Барятинскому. Прикоснёшься к ней — без головы останешься.

Выглядел автомобиль солидно: удлинённый, вытянутый вперёд корпус, хищный прищур фар, сверкающие на солнце хромированные ручки и решётка радиатора.

После всех тех передряг, в которых ему довелось побывать, следовало бы, наверное, сменить автомобиль. Но мне казалось это непорядочным по отношению к тому, кто меня ещё ни разу не подвёл.

Джонатан, слава тебе господи, на месте в машине не настаивал. Он просто полетел за мной следом.

На трассе я положил ладони на специальные вставки на руле и позволил магической энергии устремиться в двигатель.