Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Те, кто склонен выживать, отличаются от тех, кто погибает, одним незамысловатым качеством: столкнувшись с ситуацией, требующей действий, они действуют, а не объясняют ситуации, что её не может быть.

Я повернул ключ и распахнул дверь.

Свет в тёмную комнату падал из кухни, ещё немного света добавляла тускло мерцающая цепь. Но даже гори здесь прожектор, это бы ничего не изменило. В небольшой пятиугольной комнате просто негде было спрятаться. Она была почти пуста.

Пять стен, сходящиеся к пятиугольнику потолка.

Пять зеркал, в которых сейчас, стоя, я мог видеть только отражение своей головы. Кресло и лампа за его спинкой. Вот и вся обстановка.

На всякий случай я всё-таки обошёл кресло, заглянул за него. Ожидаемо — никого.

Крикнул:

— Кто здесь?

Присмотрелся к стенам. Какая-нибудь потайная дверь?.. И что я за ней найду, интересно? Я ведь точно слышал женский голос!

Воображение нарисовало комнатёнку, забитую БДСМ-игрушками и связанную обнажённую девушку.

Занятно было бы обнаружить такое милое хобби Григория Михайловича Барятинского. Или Платона Степановича Хитрова... Впрочем, и тот и другой наверняка свалят всё на Юнга. Тому-то теперь всё равно, что угодно стерпит.

Хотя насчёт последнего я, пожалуй, погорячился. Если этот сукин сын нашёл способ обратиться ко мне через книгу, значит, с ним ещё не совсем покончено...

Чёрт, и лезет же в голову всякий бред!

Джонатан Ливингстон вошёл в комнату вслед за мной, молча приблизился к креслу и вспорхнул на подлокотник.

Я уставился на него.

— Что? Ищи, фамильяр! Что говорят линии вероятностей? Кто звал на помощь? Где эта перепуганная барышня?

Чайка хранила величественное молчание и вообще замерла, будто искусственная.

— Ну, отлично, — вздохнул я и сел в кресло. — А может, это я уже с катушек слетел, голоса в голове начал слышать? Может, и ты мне мерещишься? — Я внимательно посмотрел на чайку. — Хожу по городу с чучелом чайки, разговариваю с ним.

Все смотрят на меня, как на идиота, а я и не замечаю!

Джонатан, видимо, обиделся: повернул голову и клюнул меня в запястье.

— Больно, между прочим, — проворчал я. — К тому же ничего не доказывает. Боль запросто может генерироваться мозгом. И не только боль. Про стигматы слышал? Вот-вот.

— Государю императору — ура! — сварливо отозвалась чайка.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел чуть вверх — туда, где начиналось зеркало.