Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Которые, по словам деда, писали и вы с ним, и все ваши предшественники. Я так понимаю, Юнгу стало завидно, что все умные, а он один как дурак, и он тоже написал книжку.

Платон медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Юнг не писал книг, ваше сиятельство. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. И его книг в доме созерцателей Тьмы уж точно не было.

От замогильного тона учителя у меня по спине побежали мурашки. Я нахмурился. Меня всё ещё бесили непроизвольные реакции этого тела. Костя, ну мать же твою так! Ты родился и вырос в мире, где совершенно открыто существует магия, ты сам — маг! А теперь замаячило на горизонте немного мистики, и ты трясёшься, как осиновый лист? Серьёзно?.

.

— Хорошо. Сейчас ты её видишь? Книгу?

Лицо Платона выразило новую степень удивления. Он вновь посмотрел на книгу.

— Вижу, разумеется.

— И на переплёте вытеснено имя автора?

— Константин Александрович, вы изволите издеваться?

— Это — «да», полагаю?.. Так вот. Повторяю: я взял эту книгу в подвале. С полки.

Может быть, стоит спросить деда, знает ли он что-нибудь?

— Спросите. Однако я уверен, что Григорий Михайлович скажет вам то же, что и я. Вы читали, что здесь написано?

Платон осторожно, касаясь только кончиками пальцев, открыл первую страницу и поморщился:

— Рука — Юнга, тут сомнений никаких быть не может. Ему были свойственны такие замысловатые, малосодержательные обороты. — Платон пробежал взглядом страницу, хмыкнул и покачал головой.

— Что-то не так? — спросил я.

— Элементарная подмена понятий.

— Поясни.

— Вы уже несколько раз сталкивались с Тьмой, ваше сиятельство. Она, по-вашему, похожа на простую темноту?

— Ну... — задумался я. — Весьма условно... Она, как минимум, явно материальна.

— Именно. — Платон, подцепив переплёт ногтем указательного пальца, с брезгливым выражением лица закрыл книгу. — Я охотно подпишусь под утверждением, что темнота была изначально и пребудет вечно, после того как последние искры света угаснут в мироздании. Но та Тьма, о которой мы говорим, не имеет к этому никакого отношения.

Тьма, с которой столкнулись мы, пришла из совершенно определённого места, которое мы условились называть Бездной. Откуда она взялась там и какова её природа — это, конечно, вопрос...

— Так значит, Юнг в книге лжёт? — Я присел на стол и, сложив руки на груди, уставился на Платона.

— Не обязательно, — вздохнул тот. — Насколько я понимаю, разумом Юнга владела Тьма. А приукрасить себя — вполне в её интересах.