Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

И вообще в ту картину, которую он себе нарисовал, укладывалось плохо.

— А могу я узнать, с какой стати ты вообще обо мне беспокоишься? — Жорж искривил губы в попытке выдавить презрительную усмешку. — Ты мог бы не говорить мне всё это, а просто принять вызов.

Я размышлял несколько секунд. Потом решил ответить честно:

— Твой отец попросил меня за тобой присматривать.

— Что?! — Взгляд Жоржа потемнел.

— После того, как я уничтожил тело твоего отца, мне явился его дух. Венедикт Юсупов был по-настоящему сильным магом и знал, надо полагать, многое такое, о чём большинство живущих даже не догадывается.

Во всяком случае, у него хватило сил и навыков, чтобы не кануть во Тьму. Больше того, он пообещал устроить нечто вроде убежища для других душ — чтобы уберечь и их, не отдать после смерти на растерзание Тьме. А меня просил позаботиться о тебе. Что-то мне подсказывает, что твой отец будет не сильно рад увидеть тебя в своём убежище так скоро.

— Барятинский... — медленно проговорил Жорж.

— Ты совсем рехнулся? Ты... соображаешь, что говоришь?! После этого бреда, если бы я уже не вызвал тебя, я бы вызвал тебя трижды!

Ну вот, наконец-то злость. Теперь он закипел. Всё лучше холодной решимости, которая так не идёт подростку.

— Я говорю о том, что видел и слышал, — отрезал я. — А уж верить мне или нет — сам решай.

И тут Жорж поколебался. Следующая его фраза вновь прозвучала иначе. С какой-то детской обидой, что ли.

— И почему бы мой отец вдруг просил об этом тебя? Ты что, опять какой-то особенный?!

На это я совершенно честно пожал плечами:

— Может, потому, что в тот момент я находился в свободном падении между небом и землёй, и никого другого, кроме меня, там не было.

А может, потому что твой отец знал не понаслышке: если я что-то пообещаю, то либо сделаю это, либо умру, пытаясь выполнить обещание.

Секунд пять Жорж мучительно боролся с собой. Но холодная надменная маска всё же победила.

— Я пришлю к тебе секунданта сегодня после Игры, — объявил он.

Развернулся. Рука дрогнула, чтобы снять глушилку.

— Жорж! — окликнул я.

Жорж замер.

— У тебя есть сейчас проблема посерьёзнее, чем месть.

— О чём это вы говорите, господин Барятинский?

Надо же, он снова взял себя в руки. Перешёл на «вы»... Растёт пацан. Самообладанием, пожалуй, уже превзошёл своего отца.

— О вашем дяде, господин Юсупов, — решил я подыграть, тоже перейдя на вежливый тон. — Я не слепой и не тупой, понимаю, что происходит.