Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

— Костя! А ведь Агата тоже хромала! Точно так же, как Злата — на правую ногу!

— Угу, — сказал я. — Девушки-близнецы внезапно захромали на одну и ту же ногу...

— И что это значит? Совпадение?

— Слишком уж невероятное, — буркнул я.

— Объяснись, — попросил Борис.

Я мотнул головой:

— Не сейчас. Я пока сам толком не понимаю, в чём тут дело. Нужно будет кое-что проверить... Всё, что могу сказать пока, — я положил руку Борису на плечо, — ты правильно сделал, что всё рассказал мне. Впредь поступай так же. А сейчас — доброй ночи, Ваше высочество.

— Но, Костя...

— Доброй ночи, Ваше высочество, — с нажимом повторил я. — Возвращайтесь в комнату. И постарайтесь не спалиться на радостях.

***

Сам я вернулся к себе в такой глубокой задумчивости, что поначалу забыл снять с Джонатана заклинание. Вспомнил об этом, лишь заметив умоляющий взгляд неподвижной чайки — устремленный на меня из-под стола.

Буркнул:

— Блин, точно. Забыл про тебя, — и щёлкнул пальцами.

— Государю императору — ура! — пропищал счастливый Джонатан и расправил крылья.

Под узкой партой у него это получалось не очень хорошо — места в комнате для меня-то было маловато. Ещё на одного жильца строители определенно не рассчитывали.

— Никаких «ура»! Спать, — приказал я. — Забивать себе голову странными девками будем завтра.

Разделся, лёг и тут же вырубился.

Проснулся от того, что меня стучали молотком по плечу. Не сказать, чтобы сильно. Но молотком.

Рефлекс сработал, как надо: ударил я раньше, чем проснулся окончательно.

Джонатан, заполошно взмахнув крыльям, порхнул в дальний угол комнаты. А я запоздало сообразил, что стучали не молотком.

— Государю императору — ура, — пожаловался обиженный Джонатан.

— Скажи спасибо, что не в полную силу, — буркнул я. — Спросонья — могу... Чего тебе?

Я посмотрел на казённый будильник. Четыре утра с копейками.

— Государю императору — ура! — повторил Джонатан.

— Здорово. А конкретнее? В туалет хочешь, что ли?

Я поставил глушилку — пока бестолковая чайка не перебудила весь корпус.

Но орать про императора дальше Джонатан не стал. Вместо этого порхнул к платяному шкафу.

Узкий, но высокий — от пола до самого верха перегородки — шкаф был сработан, как и вся мебель в комнате, из морёного дуба. На двери висело зеркало, позволяющее рассмотреть себя в полный рост.

Джонатан тюкнул по зеркалу клювом.

— Аккуратней ты! — зашипел я. — Расколотишь — кто чинить будет? Я, чтоб ты знал, Реконструкцией не владею.