Зачарователь из далёкой галактики

Я мог создать зачарованный предмет, который давал бы своему носителю практически полную неуязвимость, невероятную силу, ловкость, скорость, или который сделал бы его невидимым, бесплотным, ускорил бы процессы регенерации в его организме, делая фактически бессмертным.

Такие артефакты были очень дорогими, а оборот их жёстко контролировался. И, разумеется, человеком я был уважаемым и занимал высокое положение в обществе. Имел много союзников и ещё больше недоброжелателей.

А теперь я сижу в вонючей клетке, дрожа от холода, и пытаюсь сосредоточиться, держа в руках осколки ловца душ.

Вариантов того, что я мог сделать с осколками, было немного. Можно попробовать создать простенький артефакт на скрытность. Полную невидимость он, конечно, не даст, но может помочь незаметно выбраться из крепости, немного притупив органы чувств тех, кто окажется в радиусе его действия. Если только у моих неприятелей не найдутся более сильные артефакты, которые смогут меня обнаружить.

Можно направить магию на то, чтобы слегка укрепить моё тело.

Ну и совсем уже простенькие вещи вроде терморегуляции или заживления неглубоких ран. Простенькие, да в моём положении они были бы крайне полезными. От холода мои пальцы закоченели и совсем плохо меня слушались. Сосредоточиться на магии адаманта было крайне сложно. Я старался шевелиться, разминать мышцы, даже в великодушно брошенную мне вонючую тряпку замотался, но согреться всё не мог.

Тюрьма располагалась в полуподвале каменной крепости. Кроме моей камеры, здесь были ещё четыре, но они пустовали. В конце коридора сидел стражник и точил кинжал, изредка поглядывая на меня. Я на всякий случай попытался уловить магию кинжала, но тот не откликнулся. Значит, самый обыкновенный металлолом.

Дверь скрипнула.

— Дай поговорю с пленником, — услышал я знакомый голос.

— С чего это вдруг? Воевода с ним разберётся.

— Ой, ладно тебе, Борис. Бутылку самогона поставлю! Просто это я его поймал, и мне интересно, кто он такой и почему так странно выглядит. После того, как воевода с ним «разберётся», говорить он уже едва ли сможет.

— Ох, Игорёк, лезешь ты куда не просят. Ладно уж, валяй.

Снова этот юнец. Интересно, сколько живут местные обитатели? Его запросто можно было бы принять за моего сына. Чёрные волосы, даже глаза такие же тёмно-серые.