Я стану Императором

Тяжелораненые будут перевезены на «Острик МакКой» и погружены в стазис, но вы сами представляете ёмкость лазарета эсминца. Поэтому считаю целесообразным продолжать наступление, захватить опорные точки и убедить местных жителей сдаться. Фактически все боеспособные войска мятежников уничтожены, за исключением немногих сбежавших. Нам нужно продовольствие. Вопросы?

— Что с господином полковником? — спросил Тарнавский.

— Он пока без сознания, но скоро медики это исправят!

— Что с ним произошло? — не унимался Алексей.

— Прайм-лейтенант! Вас не ЭТО должно сейчас волновать! — внезапно окрысился майор. — Думайте лучше, как дальше воевать! А о бароне позаботятся профессионалы!

Да, дело швах. Если флегматичный Кортес так психует. Больше ни у кого вопросов не было.

— Через два часа подробно доложить о боеспособности вверенных подразделений. Разойдись!

— Второй батальон, за мной! — рявкнул МакАрен.

Я хотел последовать за ним, но к нам подошёл инквизитор.

— Капитан, прошу прощения. Задержу курсанта ненадолго, вы не против?

Комбат молча кивнул.

Будто можно возразить что-то инквизитору. Повторюсь. Хокус хоть и странно вежлив для своего сана, но он всё же инквизитор Ордена Войны!

— Ноунейм, как закончишь, жду тебя с докладом, — и капитан с остальными направился к захваченной базе. Тарнавский даже ободряюще подмигнул напоследок.

— Отойдём, Антон, — Хокус взял меня под руку. Увидев, что Тень дёрнулся за нами, покачал отрицательно ему головой. — Покури пока, Эрик.

— Господин курсант? — а вот первому сержанту было похрен на инквизитора, для него его Одарённый являлся и отцом, и Богом, и всей его жизнью.

Тут даже преувеличения не было.

— Выполняй. — кивнул я и заметил, как Хокус улыбнулся краешком губ.

Мы неторопливо спустились с пригорка. Сухая трава шелестела под ногами, сверху припекало горячее летнее солнце, лишь запах палёной плоти и пластмассы, доносившийся со стороны захваченного периметра, напоминал о том, что недавно здесь произошла битва.

Инквизитор молчал, а я терпеливо ждал. Наконец, Хокус остановился, нагнулся и сорвал стебель травы. Вдумчиво оборвал сухие листочки, располовинил, критически оглядел и, удовлетворённо кивнув, сунул себе в рот.

— Прости старика, сложно курить бросать в мои-то годы, вот всякую дрянь в рот и тащу. Сам-то ещё куришь?

Я про себя удивился, но постарался не показать внешне.

— Нет, бросил давно, инквизитор! Да вы же сами знаете!

Хокус дружелюбно улыбнулся.