Провинциал. Книга 7

Но, ладно, посмотрим, что дальше будет происходить. Может картинка у меня и сложится. Кстати, диалог продолжился, не смотря на крайне эмоциональное поведение одного из участников:

— И за что, интересно, ты меня ненавидишь то? — издевательски ухмыльнулся старик, — уж не за то ли, что твои начальники, поправ все законы, и божеские, и человеческие… — что-то старикан тоже раскраснелся, хе-хе, обстановка-то, того, накаляется, — отторгли мою родовую собственность, и даже компенсации никакой не выдали, похитили мою племянницу…

— Она сопротивлялась представителям власти республики, — привёл свой аргумент флаг-майор, — которые обеспечивали выполнение решений республиканского же суда!

— Неправедного суда! — деду явно тоже шлея под мантию попала…

Интересно, если он маг… А похоже, что именно он и является тем самым магом, который этот бугорок организовал, иначе его бы так не боялись.

А боится его этот хрен в фуражке аж до дрожи в коленках, и бесится от этого.

А у деда просто наболело, вот он и возбудился.

— Суд республики решил, что те прииски, что по нелепой случайности находятся на землях твоего рода, представляют стратегическую ценность… — ну да, собственность, компенсации… у демократов, как это давно известно, всё просто так, кроме денег.

Хотя, если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то, поскольку тут мелькали слова о племяннице и о её, то ли аресте, то ли похищении…

Получается, что это именно её этапируют в этом поезде, оказавшимся тюремным…

А значит, дед решил племяшку выручить. Всё таки, даже для некоторых демократов родная кровь — не водица… Вот, кстати, почему и пути не подрывали — девчонку берегли.

И точно. Старик решил, что нечего тут заниматься бесплодными спорами, которые всё равно ничего не изменят, а потому развернул обсуждение в деловое русло:

— Вот что… Как там бишь тебя… Джефф? — дед продолжал всячески выражать своё крайнее презрение к собеседнику, — Так вот, Джефф, — и тут он совсем нехорошо так улыбнулся.

Я б даже сказал, что не улыбнулся, а оскалился, явно намекая собеседнику, что если тот не исполнит пожелание, которое морщинистый маг только собирался высказать, то жить он будет плохо, но очень не долго:

— Давай-ка, мил друг, выводи-ка на свет божий всех конвоируемых арестантов, — теперь улыбка старого мага приобрела некоторый оттенок удовлетворения.

Вероятно потому, что он увидел, как исказилось от злобы и бессилия лицо офицера, — а я уже посмотрю, кому из них по пути с тобой, а кому и нет. И не брыкайся у меня.