СССР 2010 Здравствуй, пионерское лето!

— И… — я не очень понял, что меня здесь должно удивить или испугать. — И чего? Дала? Характеристику в смысле, извини, не имел ввиду ничего другого.

— Да? — Полина внимательно уставилась мне в глаза, выискивая малейшие следы потаённой пошлости, но я действительно просто ляпнул не подумав, так что вожатая немного успокоилась. — Ладно, забудем. Я тебя не слишком долго знаю, что составить полное представление о тебе, но постаралась как можно точнее передать первое впечатление. Ты весьма умён, уравновешен, хоть и бываешь иногда невыносим, ребята тебя слушаются и уважают, хоть вы практически незнакомы.

При этом для тебя не существуют авторитетов, ты не уважаешь старших товарищей, хамишь, и в целом ведёшь себя весьма вызывающе. Опять же твоё отношение к девочкам. Это же недостойно комсомольца, так смотреть на комсомолок!!!

— Блин, Поль, тебе двадцать пять, а говоришь так, будто даже не сорок восемь, как вы все говорите, а все восемьдесят, — я поморщился. — Что, став комсомольцами мы первичные половые признаки теряем? Как по мне наоборот, мы, как самая прогрессивная часть человечества, должны отринуть мещанство и устаревшую мораль, ну и всё такое.

Ладно шучу, но признай, я ведь дальше взглядов не иду. Просто любуюсь как произведением искусства, потому что такую красоту нельзя прятать. И обещаю оно так и останется. Ну как минимум, даже если я с кем-то и уединюсь, то об этом никто и никогда не узнает. Я категорически не собираюсь компрометировать и подставлять ни девушку, ни тебя. Такой ответ тебя устроит?

— Интересный ты человек, — задумчиво уставилась на меня Полина. — подростку сейчас положено было краснеть и бубнить, что мол, он никогда даже не думал об этом, а ты раскладываешь, будто тебе не шестнадцать, а как минимум сорок шесть. Да и в остальном… знаешь, у меня отец служил милиции. Как-то они брали банду, и в него всадили несколько пуль, после чего ему пришлось уволиться. А по дому он любит ходить в одной майке.

— А в чём мораль? — я ещё раз прокрутил в голове историю и честно признался, что ничего не понял.

— Что надо рубаху одевать или что?

— Морали тут нет, но я насмотрелась на пулевые ранения. — вздохнула девушка и взглядом указала на меня. — Правая грудь, плечо, и даже ухо. На нём почти незаметно, но, если присмотреться видно след от пули. Кто-то расстреливал тебя, а тебе ещё всего шестнадцать.

— А, ты про это! — я облегчённо вздохнул. — Не волнуйся, того кто это делал уже нет в живых.