Токийский полукровка #3: Подпольный турнир!

И даже не думай за мной идти! Между нами все кончено!

- Сэмпай?! Миска риса, серьезно? Вы достойны большего…

- Заткнись, мелкий!

- Завались, Мичи!

Ну хоть в чем-то мы с этой неуравновешенной истеричкой сходимся.

- Ками, Хоши, я всего лишь разок потерся о твою задницу. Не нужно так драматизировать.

Да мы даже не целовались толком, а у нее уже какие-то матримониальные планы. Нахер-нахер, я слишком молод для всего этого дерьма.

- Ты еще приползешь ко мне на коленях, запомни мои слова. – гордо взмахнув водопадом черных, как смоль волос, она гордо удаляется.

При этом зад под тонкой юбкой задорно ходит из стороны в сторону, как бы намекая на то, что я упустил.

- Женщины. Они жестокие, бесчувственные и от них одни беды. Но зато какие же они красивые... Да, и пахнут приятно. – глубокомысленно заключает Мичи, провожая взглядом стройный девичий силуэт.

- Тебе-то откуда знать? - под моим испытующим взором мальчишка заливается краской.

- А я разве вам не рассказывал? Сэнсэй поставил меня в пару со своей внучкой.

И теперь мы вместе тренируемся. Она такая, такая мягкая...

- Ох, избавь меня от этих подробностей… - захлопываю перед носом мальчишки дверь и с облегчением вздыхаю – я наконец-то дома! Сегодня на улицу не ногой! Может мангу почитать?

- Увидимся завтра в клубе, Сэмпай! – доносится из-за двери приглушенный, но такой довольный голос мальчишки. Земля тебе бетоном, пацан, я сделал все, что мог.

Скинув женские шмотки, в чем мать родила заваливаюсь на такой мягкий и уютный футон.

Едва моя голова касается подушки, как Морфей забирает меня в свое царство снов.

А на следующий день, я снова иду в осточертевшую уже школу – понедельник, как-никак. И ведь даже бросить ее теперь не могу из-за этого долбанного клуба.

Несмотря на то, что проспал я около двадцати часов, меня все еще клонит в сон. Поэтому на уроках я без зазрения совести кемарю. Но учителям плевать, они спускают мне эту вольность с рук. Спасибо неприглядной репутации Тон-тона за это, хоть где-то она пригождается.

Когда на большой перемене ко мне подкатывает Акихико с предложением прогуляться на крышу, я шлю его лесом и продолжаю топить лицо об парту. Потомок Мусаси, удивленный столь неожиданным отказом, пытается вызнать у меня в чем дело, но тщетно. Со всех сторон его обступают, ссущиеся от восторга, поклонницы и Миямото становится их заложником до конца большой перемены.

Краем глаза замечаю его страдальческую моську, но на помощь не спешу.