Пришествие князя тьмы

Видок у приятеля был тот еще — взъерошенный, раскрасневшийся, глаза безумные. Краем глаза я заметил, как он бросает на меня опасливые взгляды, явно борясь с желанием завалить вопросами.

Молчи уж, друже, не до того сейчас. Дай мыслям улечься, план составить. Не след дергаться, когда такие дела творятся вокруг. Это тебе не девок портовых щупать, тут государственный размах.

Спустя четверть часа мы вышли на набережную. Сумрачные воды Невы тускло блестели в свете луны, навевая тоску и безысходность. Я кивнул в сторону ближайшей скамьи, и мы уселись прямо на холодный камень, доставая припасенные в карманах бутылки портвейна.

Некоторое время мы просто сидели молча, передавая друг другу емкость и делая длинные глотки кислятины. Наконец, Гром не выдержал и произнес с нескрываемым сомнением:

— Слушай, Вань, а что мы вообще можем? Ну вот, подумай сам. Мы же еще сопляки зеленые, первогодки. Какие из нас борцы с системой? Это тебе не морды аристократам бить, тут ого-го какие силы замешаны. Боюсь, как бы не сожрали и косточек не выплюнули.

Я криво ухмыльнулся и хлебнул еще портвейна, прежде чем ответить:

— Эх, Гром, Гром. Ты библию-то хоть раз открывал? Там столько историй о том, чего может добиться человек, если по-настоящему уверует и пойдет до конца. Взять хоть Давида и Голиафа. Казалось бы — мелкий пастушок супротив матерого великана. А чем кончилось? То-то же.

Приятель задумчиво почесал в затылке:

— Оно, конечно, так. Только где ж мы еще союзников-то найдем? Не вдвоем же против всего царства переть.

— А мы и не одни будем, — уверенно возразил я. — Ты вспомни хоть ту же Анну нашу. Уж она-то с потрохами предана идеалам, сто очков вперед иным мужикам даст. Да и Дмитрий, хоть и придурок изрядный, но, сдается мне, правильный он парень в глубине души. Таких вот и надо в соратники брать, да по-тихому. Глядишь, лет через пять такую кодлу сколотим!

Гром затряс головой:

— Ой, не знаю, Вань. Дюже сомнительно все это. Я Анну и прочих наших оболтусов знаю, не пойдут они супротив власти.

Я вздохнул и отхлебнул еще. Эх, наивная ты душа, Гром. Ни черта-то ты в людях не смыслишь. Не ведаешь, на что они способны, когда припечет.

— Был один демон, — медленно начал я, глядя в темную даль. — Тоже когда-то предал своего господина, за что и был низвергнут с небес. Думал, самый умный, без любви и веры проживет. А в итоге — ужасно пожалел о содеянном.