Пришествие князя тьмы

Но я готов встретить его лицом к лицу.

Глава 24

Я с трудом разлепил тяжелые веки, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. В голове словно целый оркестр грохотал, виски нещадно ломило, а во рту будто кошки нагадили. Вот тебе и последствия ночных возлияний, чтоб им пусто было!

Кое-как приподнявшись на локтях, я обвел мутным взором комнату. Гром дрых, свесив руку и похрапывая. Судя по его помятой физиономии, приятеля мучил не менее сильный абстинентный синдром. Ну еще бы, столько портвейна хлестать — это ж уму непостижимо!

— Эй, подъем, — просипел я, с трудом ворочая языком.

— Поспать успеешь, когда сдохнешь. А нам, между прочим, на практику скоро.

Гром лишь страдальчески застонал, накрывая голову подушкой. Ясен пень, ему сейчас меньше всего хотелось тащиться незнамо куда. Но делать нечего — служба зовет. Сами ж напросились, теперь не отвертеться.

Я с кряхтением поднялся и побрел умываться. По пути подобрал валяющиеся вещи, брезгливо принюхиваясь — мда, после вчерашних кабаков одежда насквозь пропахла кислятиной и прогорклым дымом.

Придется терпеть, не до стирки сейчас.

Плеснув в лицо ледяной водой из кувшина, я почувствовал себя немного лучше. Мозги прояснились, а желудок перестал настойчиво проситься наружу. Эх, знал ведь, что от людского пойла один вред — так нет, поддался! Больше ни-ни, и на километр к этой отраве не подойду.

Вот ведь поразительно, насколько человечество любит себя травить всякой дрянью. Что портвейн этот проклятущий, что вонючий табак, что дурман-зелья всякие — все лишь бы мозги отключить да потешить низменные страстишки.

И ведь главное — искренне верят, будто без одурманивающих веществ и жизнь не мила!

Мы, демоны, конечно, тоже не ангелы. Но по крайней мере, своей гордостью не разбрасываемся почем зря. Не опускаемся до скотского состояния по доброй воле. Вот как по мне — так всю эту алкогольно-наркотическую муть вообще под корень извести надо. Чтоб неповадно было.

Ладно, что-то я не в ту степь понесся. Пора Грома на ноги поднимать.

Я решительно сдернул с друга одеяло и рявкнул так, что у самого в ушах зазвенело:

— А ну, подъем, сачок! Живо оделся и привел себя в божеский вид! У нас десять минут на сборы, потом ноги в руки — и вперед.

Гром заворочался, испуганно моргая покрасневшими глазами. Кажется, до него начал доходить масштаб грядущей задницы. Он подскочил как ошпаренный и принялся судорожно натягивать портки, то и дело спотыкаясь и чертыхаясь. Я лишь ухмылялся, глядя на его потуги.