Пришествие князя тьмы

Ее обычно гладкие черные волосы начали потрескивать и подниматься дыбом, словно наэлектризованные. По коже пробежали голубоватые искорки, а в расширенных зрачках заплясали молнии.

Офигеть! Вот это я понимаю, истинная валькирия! Грозная, воинственная. Персту с такой-то энергетикой впору целые армии в бой водить. Красотища!

И словно в подтверждение моих мыслей, в зале начало твориться форменное светопреставление. Лампы замигали, с них посыпался град ослепительных искр.

Нинель, стало быть, электрический перст.

Выходит, все эти всполохи — ее рук дело. Мощно, ничего не скажешь! И, похоже, распаляется она не на шутку. Уж не из-за меня ли старается? Любопытненько.

Однако долго предаваться размышлениям мне не дали. Нинель Валентиновна, бросив красноречивый взгляд на ректора, решительным шагом направилась к моим документам.

— Довольно препираться, — отрезала она, и голос ее прозвучал словно удар хлыста. — Вопрос с поступлением Ивана решен окончательно и бесповоротно. Данным распоряжением он официально зачислен на офицерскую кафедру.

Прошу любить и жаловать!

С этими словами магистр Крамская поставила на бумагах размашистый автограф и оттиснула внушительную печать. Затем церемонно повернулась ко мне, одарив ободряющей улыбкой.

— Что ж, Иван, на сегодня ты свободен, — промолвила она. — Можешь идти ужинать и готовиться ко сну. Набирайся сил.

Я по-светски склонил голову, изображая почтительную признательность. Однако в душе все клокотало от с трудом сдерживаемых эмоций. Гнев, ярость, боль, обида — все смешалось в какой-то гремучий коктейль, раздирающий и без того истерзанные нервы.

Будь ты проклят, Григорий! Вот уж воистину — святоша называется. Только и умеют, что совать свой нос в чужую душу и ковыряться там грязными лапами.

Покинув зал, я замер. За тяжелой дверью еще долго не стихали приглушенные вопли и ругань вперемешку с грохотом отодвигаемых стульев. Видимо, Нинель Валентиновна устроила коллегам знатную головомойку. Оно и понятно — такую бестактность не всякий стерпит.

Вон как распалилась, аж искры летят! А с виду — мимоза мимозой, кто бы мог подумать!

Впрочем, сейчас меня куда больше заботили собственные проблемы, нежели препирательства преподавательского состава. Слишком уж вымотался я за этот бесконечный день — силы на исходе, в глазах двоится, плечи гудят от напряжения. Даже могучему демону требуется передышка, что уж говорить о бренном человеческом теле! Так недолго и до утраты боеспособности докатиться.