Пришествие князя тьмы

Бедные студиозусы сидели ни живы, ни мертвы, боясь поднять глаза.

Меж тем атмосфера в кабинете накалялась. Все хмуро переглядывались. Преподы сидели с постными рожами, всем своим видом излучая неодобрение.

И вдруг, как гром среди ясного неба, раздался звонкий голос:

— Это Ведьминов! Иван Ведьминов с первого курса! Я своими глазами видел, как он мертвяков из могил подымал.

У меня аж челюсть отвисла от такого поворота. Ну ни хрена ж себе! Это что же, выходит — вся честная компания, которая надо мной измывалась, сейчас на меня бочку катить будет?

Но не успел я и рта раскрыть, как тут же со всех сторон посыпались обвинения:

— Точно, это Ванька!

— Я видел свою бабку покойную, которую он зазвал, паршивец!

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

На лице Руневского отразился неподдельный ужас. Он смотрел на меня так, будто узрел все кары адовы разом — борода дыбом, очки на лбу, дыхание со свистом.

Зато ректор, напротив, весь засиял. Глазоньки масляно заблестели, губы растянулись в елейной улыбочке — как кот, сметану слизнувший.

— Ах вот оно что! — провозгласил он торжествующе, всплеснув ладонями. — Некромант, значит? Ну что же, в нашей богатой истории был лишь единичный прецедент. Около десяти веков назад чужеземец был с подобным даром. Мертвяков из могил подымал. И вот, теперь ты — явился, голубчик, по новой! Да не абы как, а прямиком в нашу Академию, образование получать.

И он картинно захлопал в ладоши, призывая присутствующих последовать своему примеру. Преподы нестройно подхватили, потом и студентня подтянулась — кто охотно, а кто и со скрипом, будто делая одолжение.

Я же толком и сам не пойму — то ли мне сейчас лавровый венок нацепят, то ли прямиком на эшафот поволокут. Поди угадай, что в башке начальственной творится.

— Подойди! — повелительно произнес ректор, маня меня рукой.

Что ж, настал момент истины. Сейчас главное — ловко повернуть ситуацию в свою пользу. Тут без изрядной доли лукавства не обойтись.

Я грациозно поднялся со своего места и направился к возвышению, где восседало академическое руководство. На полпути меня вдруг остановил резкий окрик магистра Руневского:

— Нет, господин ректор, так не пойдет! Единственный выход — заточить этого юношу в монастырских стенах до достижения восемнадцати лет.