Здесь вам не клан

Когда звуки вернулись в столовую, и все участники спектакля ожили, я понял, что меня накрыло не так уж сильно. Учащенный пульс, приступ усталости — и всё. Значит, характер воздействий на внешние объекты имеет значение.

— Испачкалась, — сообщил я ошарашенной Лене.

И, как ни в чем не бывало, вернулся к своему мороженому.

— Ты... — начала девушка, от волнения сорвавшись на речь. — Что это за хрень?

Взрослые, похоже, ничего не заметили.

Сунешься снова — будет хуже.

Транслируя эту мысль, я задействовал ману.

И Лена, судя по всему, меня услышала.

Мелкий поганец.

Извинившись перед семьей, девушка вскочила со своего места и покинула обеденный зал. Всё это время Таня с Ромой пристально за нами наблюдали.

— Что это с ней? — удивился отец.

— Плохо управляется со стаканом, — хмыкнул я.

Дядя переглянулся со своими женами, но никак не прокомментировал ситуацию. И лишь старушка, божий одуванчик, Анастасия Винклер-Корсакова, уставилась на меня через весь стол внимательными и на редкость живыми глазами.

У меня возникло ощущение, что бабушка смекнула, что к чему.

А ведь непростые здесь люди сидят.

Ох, непростые.

Корсаковы десятилетиями возглавляли Дворцовую полицию, защищая государя от покушений и вмешательств в личную жизнь. Пусть линия отца и угасает, но он сам и его предки кому хочешь горло перегрызут. И не поморщатся. Быть может, и батя сообразил, что случилось, только виду не подал.

После обеда народ стал расходиться под разными благовидными предлогами. Отец поманил меня пальцем.

Кроме нас, в столовой задержалась лишь мама... да старики, усердно помешивающие ложечками сахар в своих чашках. Едва я приблизился к этой компании, мама поспешила меня обнять.

— Сынок, как я рада, что всё обошлось...

Я не люблю все эти нежности, но плачущую женщину оттолкнуть не посмел. Видно, что Валентина Алексеевна переживает за меня. Потеря памяти фактически перечеркивает всё, что нас связывало в детстве. Точнее, не нас, а моего носителя со своей семьей.

— Ты применил запретную технику, — голос деда оказался тихим и чуть хрипловатым, в нем слышались резкие нотки.

— За фамильным столом.

Отец стер с лица добродушную усмешку.

— Применил, — я не стал отрицать очевидное.

— Впечатляет, — похвалила бабушка. — В роду у нас еще такого не было.

— Зачем? — настаивал дед.

— Сестра влезла мне в голову, — ответил я. Не вижу смысла кого-то покрывать в данной ситуации. — Причинила боль. Мне пришлось выставить барьер.

— Ты умеешь? — опешила мать.