Возвращение Ликвидатора. Новая жизнь #1

Глядишь, и пронесет. Других вариантов я все равно не вижу.

Ждать вышло недолго. Уже через несколько минут в палату быстрым шагом вошли двое: уже знакомый мне офицер, и средних лет дядька с лицом грустной жабы, залысинами и больничном халате. Врач, надо полагать.

Ничего не говоря, этот тип подошел ко мне, довольно грубо ухватил за шею, и повернул голову на бок. Потрогал пальцами рану на затылке, не удовлетворился осмотром, снял пластырь. Потом снул нос в бумажки, что-то пробормотал, похоже, ругательство, и опять вернулся к созерцанию рубца на голове.

— Это странно. — наконец произнес он.

— Что? — тут же отозвался военный.

Я предпочел помалкивать. Пусть умные люди меж собой сами все порешают, я тут пока в уголке серой тряпкой полежу.

— Рана на его затылке. На обследовании этому не придали значения, провели лишь сканирование мозга на предмет повреждений. — принялся объяснять врач. — Ничего не выявили. Вероятно, действовали в спешке. Или не связали одно с другим.

Даже я почувствовал, что медик оправдывается.

— И что? — подстегнул его офицер. — Что странно?

— Рана. Видите ли, характер рассечения ткани свидетельствует об очень сильном ударе. Такой всегда сопровождается отеком мозга. Обширным. В девяноста процентах это заканчивается смертью пациента. Точнее, превращение его в растение — функции мозга отмирают, и жизнь можно поддерживать лишь аппаратно.

— В девяноста процентах. — повторил военный. — Ну, значит пацану повезло, и он попал в десятку везунчиков.

— Вы не понимаете! — воскликнул врач. — Удар, повлекший такие повреждения кожного покрова и тканей черепа, неизбежно бы привел к оттеку мозга! Неизбежно, понимаете? А у пациента — никаких следов, даже сотрясения нет! Это нонсенс!

— Амнезия возможна?

Офицер был мужчиной практичным, предпочитающим в дебри не лезть. Его интересовала конкретная информация, и он сейчас ее проверял, пригласив для этого специалиста. А все эти оттеки, нонсенсы и прочие, его интересовало постольку поскольку.

— Да, конечно… — немного растерянно проговорил врач. — но дело не в этом!

— Спасибо, Петр Андреевич. Можете быть свободны.

Доктор вышел, горя обидой и возмущением, а оставшийся особист — я не сомневался, что это именно офицер разведки или контрразведки — испытующе посмотрел на меня. Нехорошо посмотрел.

Меня, впрочем, это сейчас не слишком волновало. Мне только что сообщили, что я как бы умер, но при этом почему-то остался жив.