Иллюзорный чемпион. Книга 1

Секунды складывались в минуты, они в часы, а часы, казалось, превращались в сутки, продолжая беспрерывно терзать тело. И самое отвратительное, что я понимал, что все еще нахожусь в иллюзорном барьере, означающим, что время в реальности просто стоит на месте. Если в прошлом мире оно текло, гармонично вплетаясь в окружение, то в этом мир будто ставился на паузу, до момента, пока не разрешится проблемная ситуация. А судя по неутихающей боли, она и не думала заканчиваться. Нельзя было ни позвать на помощь, ни даже просто дождаться ее.

Да и некому было приходить ко мне домой, кроме одноклассников, но никто из них не знал моего адреса, поэтому отпадал даже этот вариант.

По моим субъективным ощущениям прошла целая вечность, пока наконец меня не отпустило. Ощущая себя парализованной медузой, перемолотой вдобавок в мясорубке, я стек с кресла на прохладный пол и приложившись к нему лбом, затих, наслаждаясь ощущениями собственного тела, не подающего сигналы боли.

И наконец пол, в который я уставился, потерял свой цвет, выцветая на глазах, а затем снова налился цветом, сигнализируя о возвращении меня в реальность.

Вздохнув, я с трудом перевалился на спину и остался лежать, глядя в потолок.

Из плюсов, я выжил. И это хорошо. Причем на самом деле прошел по грани, не уличенный огненной штучкой в том, что украл тень у нее из-под носа. А учитывая, что мой род расформирован и указом Императора России рода Барсовых больше не существует, де-юре я перешел в когорту простолюдинов, потеряв право на самостоятельную охоту на потусторонних существ.

И теперь любой обладающий привилегиями дворянин, имел полное и защищенное законом право забрать мою жизнь в случае, если выяснится, что я хотя бы пытаюсь убить тень для собственной инициации.

Довольно странно выглядящее для меня правило, но сложившийся порядок вещей устраивал тех, у кого в руках была сила и поддерживался всеми одаренными, не особо желающими, чтобы их численность становилась больше, тем самым принижая значимость самого факта существования владеющих силой.

А мнение слабаков никогда, никого и нигде не волновало.

Тем более, ведь если у всех будет дар, то логично возникнут вопросы о том, почему кто-то имеет право править, а кто-то другой, возможно равный ему по силам, вынужден подчиняться. И тогда вспыхнет кровопролитная война, которую этот мир еще не видел. Поэтому охота за тварями была монополизирована и делать это могли только дворяне, и в особых случаях, по приказанию господина, принесшие присягу боевые слуги.