Гордеев - дракон на минималках.

Его подельник в это время, позабыв про все на свете, продолжал копаться в денежной куче, пытаясь найти целые купюры. Потом он вдруг начал запихивать бумажную труху за пазуху.

— Мы их склеим и в банк сдадим. Верняк! Я уже делал так, — просипел он, глянув на подельника.

В это время долговязый наконец вышел из ступора и угрожающе поднял нож.

— Ну все, тварь, молись!

Естественно, я был к этому готов и молниеносно наложил на него заранее заготовленную печать подчинения. Это, конечно, требует больше маны, чем простое воздействие на кишечник с мочевым пузырем, но я сейчас не экономлю.

Глаза долговязого стали стеклянными. Он медленно опустил нож и уставился в одну точку.

— Деньги есть? — повторил я свой вопрос.

Он кивнул.

— Отдавай все.

Тот начал рыться по карманам, вытаскивая из каждого небольшие денежные рулончики, аккуратно перетянутые резинками, и передавая их мне. Костыль перестал собирать разбросанную на земле бумажную труху и охреневшим взглядом уставился на подельника.

— Ты че творишь? — заорал он и саданул долговязому по лицу.

В принципе, того, что уже передал мне этот тощий хмырь, должно было с лихвой хватить на первоначальный закуп фишек и пару коктейлей. Так что я, потеряв всякий интерес к этим двум болезным, двинулся к выходу из подворотни и скомандовал долговязому через плечо:

— Дерись и не выпускай Костыля из переулка. Когда сделаешь дело, начинай есть деньги.

Я не понаслышке знал, как сражаются люди под печатью подчинения.

Они бьются остервенело, не чувствуя боли, пока враг не будет повержен или пока они сами не падут на поле брани. Если честно, я не завидовал Костылю. Чем бы там дело ни кончилось, я наверняка знал, что эти два отморозка больше никому не причинят вреда.

Я задержался у выхода из подворотни. Достав добытые деньги, я их развернул, выкинул резинки и, сложив в одну пачку, убрал в карман. Оборачиваться я не хотел, но, судя по звукам, дела у Костыля были совсем плохи.

Выйдя на оживленную улицу, я неспеша пошел к дому Акакия.

Впереди уже маячила вывеска стриптиз-бара, под ширмой которого и прятался полулегальный игорный бизнес местной банды. Но тут я услышал, как чей-то женский голос назвал знакомую мне фамилию. Я обернулся и заметил в паре метров от себя невероятно красивую брюнетку с большими печальными карими глазами. На ней было надето черное строгое платье, но даже оно не могло до конца скрыть ее бесподобную фигуру.