Гордеев - дракон на минималках.

Я подмигнул танцовщице, которая благодарно улыбнулась мне в ответ. Ей было явно по кайфу, что кто-то осадил и отвлек на себя этого мудака. Какая же офигенная у тебя грудь, красотка! – послал я ей легкий ментальный сигнал. Она кокетливо качнула бедрами и, послав мне воздушный поцелуй, сошла с подиума и скрылась за сценой.

Заряженный на все сто воздушным поцелуем обнаженной блондинки я вновь повернулся к очкастому недоразумению.

— Можно начинать? – ухмыльнувшись спросил я.

— Что ты хочешь начинать, тварь? – еще сильнее завизжал очкарик.

— Ну, жрать землю и сапоги лизать, — невозмутимо ответил я.

Очкастый на секунду потерялся от моего ответа, но потом снова заверещал:

— На колени, червяк! Жри землю! – и он торжествующе указал пальцем себе под ноги.

— Может на улицу выйдем для натуральности? Так хочется землицы пожрать, аж скулы сводит. Ты там, случаем, не маг с даром псионики?

Вы бы видели, какой гордостью заиграло лицо этого ушлепка: нижняя губа оттопырилась, нос надменно задрался кверху, а рука величаво поправила редеющую шевелюру.

— Я охренеть какой телепат! Надеюсь, ты теперь понял, с кем связался?!

Жесть как хотелось заржать, но я сдержался. Походу, в этом мире маги-псионики действительно большая редкость.

— Уже боюсь! Ну что, на улицу, за свеженькой землицей? – покорно ответил я.

— За мной, смерд! – высокомерно произнес очкастый идиот и величаво двинулся к выходу.

А мне только этого и нужно было. Мы вышли из бара и, перейдя дорогу, остановились на краю бульвара, засаженного с обеих сторон раскидистыми липами.

— Жри! – выпалил он заплетающимся языком.

Вот тут я уже не сдержался и громко загоготал, а через секунду наложил на старого пердуна печать повиновения. Стеклянный взгляд и безвольно опустившиеся руки очкарика доставили мне непередаваемое удовольствие. Ну что за чудесный вечер! Давно так не веселился!

— Отдавай деньги и пропуск в игорный зал, — приглушенно приказал я аристократу, любезно взяв его под локоть.

Очкарик открыл барсетку и выдал мне две толстые пачки новеньких хрустящих купюр очень большого номинала, а потом, покопавшись в кармане, протянул пропуск. Деньги я быстро закинул в хранилище, а пропуск зажал в руке.

— А теперь ты – собака. Даже не так. Ты – изголодавшийся кобель.