Кровь и лёд. Курсант поневоле

На звук мелодии среагировала память Гордея и я вспомнил, что после ссоры с родителями он поставил ограничение на все входящие вызовы до конца июля. Видимо время затворничества закончилось.

– Папа – прочитал я надпись на экране и решительно поднял телефон.

Ещё в первую неделю после переноса я долго размышлял над тем, как мне стоит вести себя с новоиспечёнными родственниками. И пришёл к выводу, что рвать отношения и отталкивать их было бы неправильно. Всё же часть парня живёт во мне, и она испытывает к родным самые добрые чувства.

Кроме того, Роман Павлович и Ксения Алексеевна были неплохими людьми. Приятными, заботливыми, когда нужно – строгими. Они занимались воспитанием своих детей и вырастили их достойными людьми. Поступок Гордея это подтверждает. Ну и терять родственные связи, крепче которых ничего нет, было бы глупо. Такой серьёзный ресурс может быть весьма полезен.

– Гордей? – раздался недоверчивый голос Романа Павловича.

– Привет… папа – сказал я, с небольшой заминкой.

Мне было непривычно называть так кого-то, пусть и человека, хорошо знакомого по новым воспоминаниям.

«Полюбить я их с Ксенией Алексеевной, наверняка не смогу – понял я в первые же секунды разговора – И было бы странно, случись по-другому. Однако надеюсь, что уважение к ним у меня сохранится и этого будет достаточно!»

– Ну наконец-то! Я уже думал, что ты нас навсегда заблокировал! – раздался облегчённый и радостный голос в трубке, а затем мужчина с лёгким осуждением добавил – Мама сильно волновалась, что мы не могли никак с тобой связаться.

А ещё Лёва твой приходил, потом Семён. Говорили, что ты им в соцсетях не отвечаешь и даже туда не заходишь, так что кое кто чуть в центр подготовки не уехал. Благо я её остановил и к вербовщикам заглянул. Там со мной вообще разговаривать не хотели, но потом всё же смилостивились, сделали запрос и выяснили, что ты уже давно в Новосибирске.

– Всё правильно. Здесь я. В центре подготовки корпуса. Полтора месяца как. Меня тут встретили, предоставили жильё, питание и денежное довольствие – сказал я – Так что с бытовыми вопросами проблем нет.

Можешь не переживать. Я ни в чём не нуждаюсь. Всё хорошо.

– Если всё так, то почему раньше запрет на звонки не снял? – мягко попенял отец Гордея – Мог бы рассказать, успокоить нас, а то мать твоя мне всю плешь выела.

– Не очень приятно слышать о скорой смерти и видеть твоё кислое лицо – ответил я прямо – Лучше уж здесь, чем душу себе разъедать.

Помолчали.