Бард

В нем говорится о том, что подобное преследование возможно лишь при достижении наследником рода полного совершеннолетия, и уважаемому господину приставу должно быть известно: это наступает после того, как исполняется двадцать один год. Александру Морозову же всего девятнадцать!

Самарин поморщился.

— Но есть указ 128 БИС…

— Этот указ не действует, — перебил его адвокат, — в последнем постановлении Верховного суда империи от 10 июня 2047 года прямо говорится, что статьи Уложения, на которое вы ссылаетесь, являются аксиомами.

По сравнению с ними указ 128 БИС недействителен и ничтожен, так как может быть применен только в ограниченном объеме, и данного случая он не касается. Так что, надеюсь, вы проявите благоразумие и отпустите моего клиента, не доводя дело до скандала, который таки я вам непременно устрою. И тогда возможно придется вам ждать в гости проверяющих из Первого Отделения. У меня там начальник отдела знакомый имеется. Яков Вайсман, не слышали о таком?

— Мне надо проконсультироваться… я вас оставлю на несколько минут.

С этими словами пышущий злобой пристав вылез из-за стола и скрылся в одной из дверей.

— Вы, молодой человек, не переживайте, — улыбнулся мне адвокат. — Кальцман и не таких приставов видел. А ваше дело простое — молчать и таки не забывать переводить на мой счет заслуженный гонорар. Этому баклану нечего вам предъявить.

— А у вас правда знакомый в этом…Первом отделении? — уточнил я.

— Конечно же, есть! — возмутился тот. — С чего это я буду обманывать своего клиента!

Вернувшийся через пять минут господин Самарин выглядел смущенным и каким-то сдувшимся, что ли.

Словно из шарика воздушного выпустили весь воздух.

— Приносим вам свои извинения, господин Морозов. Больше вас не задерживаем.

— Вот и отлично, — Кальцман одарил отеческой улыбкой сначала пристава, а потом меня. — Мы тогда уходим.

Я бросил взгляд на явно нервничающую брюнетку, которая сверлила меня глазами и кусала губы. Мысленно хмыкнув, я подмигнул ей, и мы вчетвером покинули участок.

На улице, немного отойдя, адвокат посмотрел на меня.

— Рад с вами познакомиться, господин Морозов.

— Сколько я вам должен? — поинтересовался я у него, вспомнив слова пристава о дорогом адвокате.

— Ни в коем случае! — твердо заявил тот. — Уважаемый Велемир… скажем, у меня пред ним был долг. Исаак Кальцман его сегодня отдал. Так что никто никому ничего не должен. Но разрешите, молодой человек, таки предупредить вас.