Бард

— Сергей Игнатьич, спокойствие, только спокойствие! — поспешно заявил я, прикрываясь простыней. Хихикающая девушка напротив выгнулась, демонстрируя себя во всей красе — по-видимому, феям не было знакомо такое чувство, как стыд.

— Это… это кто? — озадаченно спросил он. — Она не из нашей деревни…

— Знакомьтесь, это Уна, мой фамильяр!

Старик издал то ли стон, то ли крик и бухнулся на колени, громко отбивая поклоны о деревянный пол.

— Радость-то какая, господин! Первый фамильяр в роду! Да еще такой! Разумных-то, поди, во всей империи по пальцам пересчитать можно! Славься, Перун! Жаль, что родители ваши Петр Данилович и Анастасия Федоровна не дожили, вот бы они порадовались за вас.

Пока старик продолжал бить поклоны, я нацепил на себя штаны и пресек непотребство, помогая ему встать на ноги. Заодно почерпнул несколько полезных фактов: судя по реакции Сергея Игнатьича, Уна была не просто легендарной, а уникальной спутницей. И главное, что я отметил это слово, — разумный фамильяр; стало быть, таких.

— Я есть хочу! — тем временем капризно протянула фамильяр, перевернувшись на спину и свесив голову за край кровати. Пыль магическим образом отлетала от ее серебристых волос, остающихся все такими же чистыми, свежими и прямыми.

— Разумеется, госпожа! Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам подали обед!

— Пусть несут сразу четыре порции! — крикнул я ему вслед.

После нескольких часов физических упражнений с ненасытной Уной во мне разыгрался зверский аппетит.

Дующаяся Марфа заставила весь стол чашками и блюдцами, а венчал все самовар с несколькими большими кружками.

— Спасибо, дорогуша, ты настоящая спасительница! — улыбнулся ей, отметив, что отношение ко мне улучшилось сразу на две единицы, подскочив до семерки. Очевидно, служанка была явно неравнодушна к Александру Морозову. Знать бы еще — это из-за статуса или ей был симпатичен прошлый хозяин тела.

Обед порадовал намного больше, чем завтрак, видимо, Сергей Игнатьич на радостях распорядился вскрыть стратегический запас. В распоряжении юного господина, то есть меня, оказались густой наваристый борщ с целой крынкой жирной сметаны, горячий черный хлеб и большая тарелка с соленьями. Помимо мяса в самом супе, нам тонко нарезали солонину, которую следовало вымачивать в воде, иначе было невозможно ее прожевать.