Бард

— Ольдрег, у тебя час, чтобы рассказать дочери, где ты прячешь деньги. Я буду ждать ее с деньгами в поместье.

Картинно осушив кружку, поставленную перед ним и оценив весьма неплохое пиво, я резким шагом вышел на улицу. Никто не должен был видеть, как дрожат мои руки.

Пожалуй, лучшей наградой за день для меня было выражение лица Сергея Игнатьича, когда вернувшийся после захода солнца барин положил перед ним толстую пачку денег.

— Это на расходы, купите продукты, мяса там побольше, пора нормально кормить своего господина, одежду еще новую, книги, и обязательно ремонт в поместье сделайте, — я помахал рукой, пытаясь придумать еще что-то, но в голову больше ничего не приходило.

— Разберетесь, в общем.

— Барин, это откуда, это что же творится… — По лицу управляющего можно было писать картину «воплощение крайнего изумления». — Вы кого-то ограбили?

— Несмешно. Как ты мог подумать такое про меня? Главу знатного рода… Да и кого тут в Неряхино грабить?

— Простите, господин, не ведаю, что на меня нашло… — Игнатьич с такой осторожностью дотронулся до денежной пачки, словно это была ядовитая змея.

— Позволите узнать, откуда они?

— Ольдрег обманывал нас с налогами, мне об этом рассказала его дочь. Она же вернула мою собственность.

Светлана действительно отдала мне деньги из тайника Ольдрега, между прочим, там оказалось практически сто тысяч рублей. Серьезная сумма, как я понял, по местным меркам. Блудная дочь не оставила отцу ни одного шанса, обобрав его и себя до нитки. Заодно девушка заявила, что ей теперь негде жить, и попросила барина позаботиться о ней.

Вряд ли она ожидала, что вместо того, чтобы забрать ее к себе, я подарю ей конфискованное имение отца. Надо было видеть ее лицо и обиженные глаза после моей фразы.

«Займусь ей позже, пусть пока потомится, подумает, что меня не так легко заполучить».

— Буду у себя, никому не беспокоить. — Не слушая извинений кающегося управляющего, я поднялся к себе в спальню и захлопнул дверь.

Уна уже поджидала меня в постели, избавившись от всякой одежды.

Фея завернулась в одеяло, изображая из себя смущенную невинную девушку в первую брачную ночь.

— О, хозяин, молю, будьте со мной нежны, — жарко прошептала она.

Я хотел было пожаловаться на долгий тяжелый день, усталость и боль в спине, как мою шею обвили тонкие и в то же время сильные руки, дыхание обожгло шею, а в грудь уперлись мягкие холмики…

В общем, и усталость куда-то пропала, и силы нашлись, а вот моя одежда каким-то волшебным образом исчезла.