Гром гремит дважды. Дракон

— Ты что несёшь, дебил?

— А что? Ты занимаешься сексом в поездах только с проводниками? Я могу попросить форму...

Я встал.

— С чувством юмора у тебя хреново, дядя. Лучше бы даже не начинал пытаться.

Он, однако, так не считал. Мужик буквально давился от смеха. Наклонился вперёд, уронив лицо в ладони, затрясся. И его волосы вдруг изменили цвет. Стали ярко-красными и даже отросли. У меня отвисла челюсть.

— Ты... Ты бы видел своё лицо! — сквозь смех простонала Дэйю, выпрямившись. — Святые духи, я никогда в жизни так не веселилась!

Я едва не выронил меч.

— Дэйю?! Ты... — Я вспомнил странную заминку в пути, разворот машины, запертых «ОМОНовцев» и мысленно сам взвыл от смеха. — Твою мать, Дэйю!

Глава 10. Военное положение

Впоследствии, по здравом размышлении, смешного оказалось маловато. Это ж не кино, где после удачного побега по экрану скользят титры. Побег есть побег. Да ещё и при таких обстоятельствах...

— А оригинального дядьку ты убила? — спросил я.

— Нет, устранять человека, облик которого принимаешь, вовсе не обязательно, — возразила Дэйю.

— Он остался в кабине автозака. Наверное, уже очнулся.

Она почему-то хихикнула. Если бы не отсутствие характерного «запаха», я бы подумал, что она под чем-то. Такого неадекватного веселья от Дэйю ещё ни разу не наблюдал. Может, всё потому, что мы едем к Юну? У влюблённых вечно крышу рвёт, ведут себя, мягко скажем, неадекватно. А если влюбляется избранная духом убийца, у которой вместо детства была залитая кровью помойная яма, там можно вообще чего угодно ожидать.

— Кстати, да, — спохватилась Дэйю. — Вот, забери.

Из карманов она выложила мой телефон, бумажник и портмоне с документами. Потом сняла с себя мой ремень с кобурой и пистолетом.

— Сумку только не взяла, не знаю, где она, — посетовала Дэйю. — В целом, считай, легко отделался.

Сверху на портмоне легли распечатанные мною билеты — которые, видимо, Дэйю и показывала проверяющим на входе.

Поезд уже выехал из города и набрал солидную скорость. Остановить, конечно, ещё могут, но я что-то сомневаюсь.

Полиция — не самая расторопная структура, когда речь не идёт о чём-то, выходящем из ряда вон. В нашем случае погиб один бомж, который перед этим убил полицейского. Другой полицейский, которому бомж сломал руку, подтвердит, что я — скорее герой, чем злодей. Дэйю при побеге никого не убила. Так что на молниеносную реакцию правоохранительной системы можно не рассчитывать.

— Всё равно не надо было этого делать, — сказал я, пряча барахло по карманам.