Пожиратели миров. 7 том.

Но что выбивается, и очень сильно — девушка курги, которая сейчас лежит на мне, прижавшись всем телом к моему так, как прижималась Катэрия, когда хотела близости. И при этом мы оба голые.

Я даже дышать перестал от удивления. Рассказать кому — не поверят.

Курги не сильно отличались от человека, но они были выше, грациознее и быстрее. Они имели большие выразительные глаза. Их черты лица были острее и утончённее, будто тем самым они пытались подчеркнуть красоту этой расы. И самая отличительная черта ­— длинные острые уши, за что их называли ещё остроухими.

Они были врагами человечества, и редко сотрудничали с нами. Оттого ещё страннее было увидеть девушку курги на себе в кровати под одеялом. Она источала странное приятное тепло, но продолжала выпускать из своего рта мелодичные недовольства, которые я не мог перевести.

И что самое страшное в этой ситуации — я отчётливо понимал, что у меня не галлюцинации.

Я медленно повернул голову набок.

Сейчас я находился в обычном деревянном доме из досок и веток с крышей, покрытой то ли травой, то ли соломой.

Небольшой, но есть где развернуться. Рядом стоял стол с глиняным кувшином, тут же табурет, какой-то шкаф, а у дальней стены располагалась дверь наружу. Через пару окон я мог различить лишь пробивающийся в комнату свет.

Меня спасли… курги?

Это было подозрительно. Если они и спасают кого-то, то ради каких-то своих подлых целей. Только в первый раз я вижу, чтобы они делали это будучи голыми. Ещё более странно, что я не слышу по этому поводу никаких комментариев.

Тень, ты здесь?

Ответом было молчание.

Когда я повернул голову обратно, то буквально лицом к лицо столкнулся с курги, которая смотрела мне прямо в глаза.

Я замер.

Мы вглядывались в друг друга несколько долгих мгновений, прежде чем она на знакомом мне искажённом языке произнесла.

— Ты очнулся, человеческое существо, — в её голосе сквозило омерзение и презрение.

Я подавил своё желание выдавить её большие глаза. Не уверен, что вообще смогу это сделать, если честно.

— Где я? — мой сиплый голос мало походил на тот, что был прежде, будто я собирался умирать.

Её ядовитая улыбка стала шире. Отвечать курги явно не собиралась.

— Слезь с меня, остроухая, — тихо, но твёрдо произнёс я.

— Или что ты сделаешь? — оскалилась она.

Но тут её улыбка начала меркнуть. Начала меркнуть одновременно с тем, как мой организм начал медленно просыпаться, реагируя пусть и на враждебное, но тем не менее женское тело естественной реакцией.