Отшельник

От крика он сначала замер, даже дышать перестал, а когда вой стих, попятился медленно назад.

- Да, в общем-то, тут уже недалеко, насколько я помню, - добавил я. – Как понимаю, никто из вас в Черном Лесу раньше не бывал?

Пес и ворон, сидящий у него на спине, одновременно замотали головами.

- Ясно, - вздохнул я. – Тогда придется вам полагаться на мою память. Я надеюсь, что это место не изменилось, так что постараюсь предусмотреть все ловушки, которые могут встретиться нам на пути. Готовы?

- Куда ты, туда и мы! – сказал ворон, задрав клюв.

– Мы твои верные помощники и защитники! С тобой до конца!

- Поменьше пафоса, Карыч, - улыбнулся я. – Надеюсь, что конец еще очень не близок. А здесь обитают такие твари, что не знаю, кто кого будет защищать. Но приготовьтесь к неприятным сюрпризам, ушки на макушки, нос по ветру, хвост трубой. Сейчас все свои улучшенные органы обоняния стоит включить на полную мощность! Я понятно выражаюсь?

Оба кивнули.

- Ну и отлично. Выходим на рассвете. В ночь я в это место точно не ходок.

Я похлопал лося по груди, махнул рукой назад, показывая на зеленый пригорок.

- Пойдем, мой юный гигантский друг, подальше отсюда.

Огромное тело необычайно быстро развернулось и затопало в указанном направлении. Добрый пошел рядом со мной, прижимаясь боком и постоянно оглядываясь.

- Я поищу родник! – крикнул ворон, исчез черной тенью за деревьями.

Пес рванул следом, перепрыгивая через шарокол.

- А я еду раздобуду!

Мы нашли удобное местечко в низине, плотно поели жареных голубей.

Лося я отпустил. Уверен, если не найдет дорогу обратно, то хотя бы заживет нормальной жизнью, найдет себе стадо, заведет подругу. Плевать на Борова, отдам ему деньгами, если что.

Для сна я выбрал широкий, разлапистый дуб – посчитал, что это безопасней вблизи Черного Леса. Ворон устроился на ветке выше. Когда я предупредил, что сюда забредают волки-мутанты, Добрый тоже решил перестраховаться и что-то там отрыл себе между корней, мол, чтобы не унюхали.

Долго не мог уснуть, хотя и ветви дуба позволяли развалиться как на диване.

Крутился с боку на бок, измял весь рюкзак под головой. Но только сон приходил, очередной жалобный вскрик из темноты заставлял широко открывать глаза и навострять слух.

Наконец, усталость долгой дороги взяла свое, я вырубился.

Когда в утренних сумерках открыл глаза, первым делом заметил Доброго, который мирно сопел на соседней ветке, сложив огромную голову на лапы. Хвост свисал с ветки, уши подрагивали.