Отшельник

– А каков твой план? У тебя ведь есть свой план?

- А как же! – ворон многозначительно кивнул, направил на меня левый глаз. – Я считаю, что всегда начинать нужно с диалога, чтобы без крови. Ты же теперь не какой-то безродный, на тебе родовой перстень, а это знаешь ли! Поэтому нам нужно выслушать другую сторону. Мы же не понимаем, чего они от тебя хотят! Скорее всего тебя просто с кем-то перепутали! Выяснится недоразумение, и тебя отпустят.

- И еще компенсацию с них потребовать за незаконное удержание барона, пусть и пока не вступившего в права! – добавил я.

Ворон оживился.

- Вот именно! Это же произвол, получается! А если произойдет утечка, и об этом узнают Верховные Маги! Одним штрафом этот Волков не отделается!

- Нет. Не пойдет, - сказал я. – Когда меня брали, я был безродным бродягой, беглым, отшельником. То есть никем, холопом, смердом.

Ворон возразил.

- Но теперь-то все изменилось! Вы наследник… э, даже родоначальник великого рода Вороновых!

- А кто-то еще об этом знает? – спросил я.

Клюв у ворона поник.

- Ну, да. Тут Вы, хозяин, правы. Мало иметь родовой перстень. Да у Вас еще и силы никакой нет. И вообще, как это объяснить, что поймали безродного, а оказался вдруг, посидев в камере, родовитый? Тут да, это я, Хозяин, дал маху.

Ворон, вижу, что-то совсем поник. Мы помолчали минуту. Потом я резко выдохнул, поднялся, встряхнул ногами, помахал руками.

- Так, ну ладно. Конечно, все это слишком все неожиданно, я бы мягко сказал. Разберемся с этим потом, а пока будем выбираться, постараемся обойтись меньшей кровью, и с вероятностью договориться.

- Это было бы замечательно! – встрепенулся ворон. – Какие наши действия?

Я поведал ему свой план-экспромт. Задействованы в его выполнении были оба помощника, ну, чтобы не обидно было. Надеюсь, сработает. Да что там, если не сработает, то мне полный песец. Никакой перстень не поможет.

Усадьба графа Волкова, центральная площадь, спустя полчаса.

- Стемнело уже, а Михалыч что-то не возвращается, - сказал Потап, подойдя к Игнату, другому стражнику у входа.

Игнат, кряхтя, вытащил из штанины огниво, проворчал.

- Только что убрал, не мог раньше подойти!

- Да я только скрутил ее! – возмутился Потап, - бумага ни к черту! Крошится! Ты видел, чтобы бумага крошилась?

Игнат не ответил, махнул на Потапа рукой, цыкнул.

- Тихо!

- Чего? – прошептал Потап, замерев с огнивом в руках.

- Да тихо ты! – выдержал паузу. – Не слышишь что ли?

- Нет.