Позывной "Мудак"

– Согласно кивнул я головой, поняв его немой вопрос.

Двое парней из отряда Калена подхватили меня и помогли подняться, после чего один из них закинул мою руку себе на шею и повел на выход.

- Оля, побудь с девочкой. – Распорядился Дин, после чего мы дружной толпой покинули наш с Алькой номер, перемещаясь в номер Афины.

Там четверку мордоворотов монгольской внешности уже связали по рукам и ногам, так что те были готовы к неспешной, а главное вдумчивой беседе. А, ну и в сознание они уже пришли.

Следом за нами, зашел и Снейк, который являлся отрядным доктором. Кален показал ему глазами на меня и док все понял. Усадив меня на кровати, он ножницами разрезал штанину, после чего начал осматривать рану.

- Так, судя по всему внутри остался осколок, может даже не один, так что будет больно. – Сообщил мне Снейк, в то время, как сам я внимательно наблюдал за начавшимся допросом, который Браун решил проводить лично, при поддержке Калена. Судя по их действиям, подобное обоим мужчинам было не в первой и дуэт у них был уже состоявшийся, работающий как часы.

Отрядный док тем временем достал шприц и вколол мне судя по всему обезболивающее, отдельно пояснив, что это несколько снизит болевые ощущения. После он достал странный прибор, который приложил к ране. Ощущения от работы этого гаджета были не из приятных. Я явственно чувствовал, как в ране что-то копошиться. Плюс, помимо этого ощущения, было еще и больно.

Пока Снейк занимался оказанием медицинской помощи, монгольские мордовороты потихоньку начинали выдавать информацию.

Со скрипом, увиливанием, но выдавать. Так мне стало известно, что у Али есть какой-то амулет, который якобы принадлежит их племени и передается от матери к дочери в шаманских семьях. Тут же вспомнилась висюлька с которой кроха не расстается ни на секунду, говоря, что это последний подарок матери. Так вот, этот амулет наделял шаманок особыми силами, которые позволяли лечить наложением рук.

После такого все присутствующие удивленно переглянулись. «Лечение наложением рук? Серьезно?» - так и читалось на лицах охраны и Дина. Я же их скептицизма не разделял, но и не спешил развенчивать их неверие, если честно даже рад был, что они все списывали на мистицизм и народные поверья, что в большей степени являлись в их глазах заблуждениями свидетельствующими о неграмотности.

А монголы тем временем продолжали «петь».